Юность Барона. Потери

– Это я знаю. Но, может, есть какие-то новости?

– Если уж и вы, с вашими возможностями, ничего не знаете, я и подавно, – горько усмехнулась Ядвига Станиславовна.

– Да-да. Это я глупость сморозил. Что ж, прощайте. Пойду я.

– Да, ступайте… Нет, подождите!

Кудрявцев застыл в дверях.

– Знаете, Володя… В этом мире и так слишком много ужаса и смертей вокруг. Было и будет. Поэтому, невзирая на стоящее между нами страшное прошлое, храни вас Господь!

И Кашубская перекрестила его.

– Спасибо, – по достоинству оценил всепрощенческий жест Кудрявцев.

Дождавшись, когда в прихожей хлопнет входная дверь, Ядвига Станиславовна устало опустилась на табурет и, обхватив лицо руками, заплакала.

Негромко. Так, чтобы не услышала и не испугалась Оленька.

Ей надо быть сильной. Уставать сейчас никак нельзя…

* * *– …Вот ровно так же и я, Володя. Устал жить. Мало свою, так еще и несколько чужих жизней прожил. Нехорошо это, грех. Давно гундосую с косой поджидаю, разве что дверь не нараспашку.

– Каждому плоду свой срок, Казимирыч. А ты, видать, не поспел еще.

– Сплошь тени вокруг. Тени ушедших. Тени живущих. С какого-то момента смирился я с такой вот кротовой жизнью. Видать, потому и растерялся, когда сегодня Юрка передо мной эдаким бесом из мрака вынырнул.

Кудрявцев положил руку на плечо Гиля, изобразив на суровом лице одобряющую улыбку:

– Не тоскуй, Казимирыч. Я ж сказал: разыщем парня!

Но старик продолжал гнуть самоедческую линию:

– Вот он в записке написал, дескать, стыдно в глаза смотреть.

– За что?

– За всё! Включая тетради эти проклятущие.

– Брось! При чем здесь тетради? Они всего лишь стали поводом. Не было бы их – сыскались бы письма. А не письма – так разговоры. Не разговоры – так еще что-то.

– Ты и вправду так считаешь?

Кудрявцев заколебался, размышляя: говорить или нет?

Потянулся за сигаретой, закурил и решился:

– Забавно, но так уж оно вышло, что каких-то четыре часа назад я листал твое дело.

– Шутишь?

– Отнюдь.

– И как? Поностальгировал? – неловко попытался шутить Гиль.

– И поностальгировал. И кое-какие удивительные открытия для себя сделал.

– Например?

– Например, обнаружил подшитый донос. На тебя, разумеется.

– КТО? – побледнел Гиль.

– Один небезызвестный тебе товарищ. По фамилии Удалов.

– Павел?! – Степан Казимирович от неожиданности утратил на миг дыхание.