Юность Барона. Потери

Вы… вы позволите пройти?

– Извольте, – сухо кивнула Кашубская, и в следующий момент откуда-то из глубины квартиры зазвенело:

– Бабуля! А кто тама пришел? Ирка?

– Нет. Занимайся своими куклами, это ко мне… Проходите на кухню, Владимир. Обувь можете не снимать.

Они проследовали на кухню. Ядвига Станиславовна плотно прикрыла дверь и вопросительно уставилась на Кудрявцева.

– Вы не беспокойтесь. Я… буквально на пять минут. Меня внизу машина ждет.

– А с чего вы взяли, что я беспокоюсь? Слушаю вас.

– Понимаете, я… я… физически не мог сделать этого раньше.

Кудрявцев запнулся, подбирая нужные слова.

– ЗА?.."

"– За всё, – выдохнул Владимир.

– Нет, – после долгой, почти бесконечной паузы качнула головой Кашубская. – Я не могу вас простить. Извините.

– Я… я понимаю.

– Это все, что вы хотели мне сообщить?

– Есть еще одно… Видите ли, по роду службы я обладаю несколько большей информацией. Так вот: положение на фронтах – архисерьезное.

– Даже так?

– Даже так. Об этом не передавали по радио, но вчера передовые немецкие части были уже в 4–5 км от Колпина. На северном направлении дела обстоят столь же неблестяще. Еще день-другой – и, боюсь, наши оставят Териоки[47]. Словом, счет идет даже не на недели – на дни. Так что я настоятельно рекомендую вам брать детей и уезжать. Как можно скорее, пока еще остается такая возможность.

– Благодарю. За совет и за заботу. Но, к сожалению, ехать нам некуда. И не к кому. К тому же Петербург – мой родной город и родной город моих внуков. А бросать родину в минуту опасности, извините за грубое слово, скотство. Здесь могилы моего мужа, моей дочери.

– Да, всё так. Но… но дети?

– Давайте покончим с этим. О решенном говорить – только путать, – со двора отчетливо донесся всхлип клаксона. – Это, по-видимому, вам сигналят?

– Да. Мне пора.

– На фронт?

– На фронт.

Кудрявцев снял с плеча вещмешок, развязал и стал поочередно выкладывать на стол продукты.

– Мне тут в дорогу паек выдали: концентраты, сахар, консервы. Одному столько не нужно. Уж не побрезгуйте. Ах да! – Спохватившись, он достал из кармана маленький кулечек: – Здесь немного изюма. Это для девочки.

– Спасибо. Для себя не приняла бы. Но для детей возьму.

– Скажите, а вы случайно не в курсе про… Степана Казимировича?

– Он арестован. Еще в мае.