Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Вчера получил письмо от одного из своих товарищей с Молкерая, из которого с радостью узнал, что с его девочкой ничего не случилось плохого, что она по-прежнему жива и здорова. Сейчас он любит меня еще больше. Он счастлив, что не ошибся во мне. Ведь то, что я, его любимая, отказалась от приглашения Томаса прийти к нему на «Гебуртстаг», – разве это не свидетельство моей верности ему, Роберту? Он гордится мной, но в то же время я должна знать, что он ни в коем случае не желает каким-то образом ограничивать мою свободу или препятствовать моим невинным развлечениям (слово «невинным» подчеркнуто два раза), и он, Роберт, не имел бы абсолютно никаких претензий ко мне, если бы я даже пошла в тот вечер на праздник к Томасу.

"Ну и так далее, в таком же духе. Странно, что о Джонни – ни звука! Ни слова упрека. Какая же чисто английская выдержка! Ведь наверняка «товарищ с Молкерая» (интересно, кто этот «доброхот», уж не красавчик ли Альберт?), наверняка он подробно проинформировал Роберта о том, что Джон оказывает мне знаки внимания и что «приглашение Томаса» – именно его инициатива.

Ох-х, наверное, я все-таки зря перестала отвечать на его письма. Теперь я знаю, что должна была прямо и честно написать Роберту обо всем, что я думаю.

29 декабря

Пятница

Невероятно. Нежданно-негаданно я невольно оказалась вовлечена в таинственную историю, посвящена в тайну тайн. Вчера, после работы, мама велела мне погладить белье, что они с Симой накануне выстирали, и я, как всегда в таких случаях, отправилась за утюгом в дом Гельба.

Постучав легонько и не получив ответа, я совершенно машинально нажала на ручку, и неожиданно дверь отворилась. Однако ни в коридоре, ни в прихожей, ни в кухне никого не было.