Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

К тому же и вид мой отнюдь не соответствовал воскресной вечеринке.

Джон проводил до железнодорожного переезда, сказал полувопросительно-полуутвердительно с грустными нотками в голосе: «Теперь, я полагаю, мне нельзя больше к вам приходить?»

– Да, Джонни, лучше не надо. По крайней мере, пока не надо. Пусть все немножко уляжется.

– Но тогда ты обязательно приходи к Степану. В следующее воскресенье – Сочельник, начинаются Рождественские праздники. Я думаю, в эти дни вас не погонят на окопы. А если даже погонят – домой сразу не отправляйся, а зайди опять сюда.

– Пожалуй, нет, Джонни. В таком-то виде? В Сочельник? Мне и сейчас страшно неловко перед тобой, перед Степаном.

– Ах, при чем тут вид? – Он сердито встряхнул мою руку. – Разве в этом дело? Придет время, и у тебя будет совсем другой вид. У нас у всех будет другой вид. Но главное останется, оно всегда будет с нами. Это… Это наше доброе отношение друг к другу. Ты согласна со мной?

Мы стояли совсем близко. Дыхание Джона обдавало мою щеку.

– Конечно, Джонни. Я очень надеюсь и верю, что наши добрые отношения и дружба сохранятся, даже когда мы разъедемся – ты в свою Англию, я – в Россию.

– В Англию… В Россию… – Он серьезно смотрел на меня. – А зачем, не понимаю, мы вообще должны разъезжаться? – Но тут же круто переменил разговор, произнес шутливо: – Ну, значит, договорились. Я буду ждать тебя в следующее воскресенье, и учти: не захочешь прийти сама – снова вызову!

– Вызовешь? Интересно… Каким образом?

– А вот таким… Сегодня ты, например, и не думала прийти сюда – верно? А я встал утром и сказал себе три раза: «Сегодня я должен ее увидеть.

– Здорово. А что ты еще можешь? Ну-ка, угадай, маг-волшебник, когда окончится война?

Джон, дурачась, прикрыл глаза рукой, слегка раскачиваясь на носках, принялся бормотать себе под нос.

– И все-то ты врешь! – огорчилась я. – Плохой из тебя пророк получается. Не может быть, чтобы еще так долго продолжалась война. Джон, неужели ты действительно полагаешь, что конец еще не скоро?

– Нет, конечно. Не расстраивайся. Я пошутил.

Джон все еще не выпускал мою руку из своей. «До скорого свидания, дарлинг.