Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

 – Пошли все вон, бездельники! Но предупреждаю: если еще раз повторится подобный инцидент – мы не станем искать зачинщиков, а каждый десятый… Нет, каждый пятый «остарбайтер» и поляк будут немедленно отправлены в концлагерь. Немедленно! Всё! Я предупредил…

Домой мы возвращались «победителями», особенно геройски чувствовала себя Вера: «Девчонки, какие же у нас люди – просто замечательные! – вся сияя, возбужденно говорила она. – Ведь когда я запела, рядом были даже малознакомые „восточники“ и поляки.

Тут Вера совсем разошлась от своего геройства и бесшабашно заявила, что она и не подумает сейчас идти к себе, – пусть «колдовка» сама кормит свиней, – а отправится к нам и останется у нас часов до восьми. «Слушай, Верушка, – предложила вдруг она, – а давай перекусим чем-нибудь сейчас у вас и пойдем к Степану. Узнаем, почему Нинка не была сегодня на окопах, заодно расскажем ей обо всем.

Мне тоже вдруг страшно захотелось пойти к Степану, увидеть не только Нину, но и Джона (он не обещал в тот вечер быть у нас), и мы с Верой, быстренько перекусив чем попало (обеда не стали ждать, это было бы слишком долго), отправились, принаряженные, к Степану.

И вот тут я начинаю рассказ о втором произошедшем в тот день событии, от которого всю эту неделю такое мерзкое настроение."

"Пришли к Степану уже около пяти часов. К нашему великому разочарованию, там никого из посторонних не было. В комнате находилась одна «бабця», сидя возле камина, ловко работала вязальными спицами. Она приветливо встретила нас, сказала, что скоро должны подойти Степан с мальчишками, обнадежила, что непременно будут и англичане, и другая молодежь.

Немного погодя заявились Янек с Вацлавом, за ними пожаловали Ольга с Марьяной (Ольга едва кивнула мне). Следом пришли Томас с Фрэнком и Джорджем (новенькие из английских военнопленных), а чуть позднее – Джонни.

Разговор отчего-то не клеился.