Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

– Сядем, – сказал Роберт после того, как мы с Нинкой убрали со стола посуду, и Нинка нехотя, повинуясь моему свирепому взгляду, вышла за дверь, и подтолкнул за плечо к скамье. Сели. Роберт – я видела это – был взволнован, и его волнение невольно передалось мне. В чем дело? Что еще за загадки?

Он начал разговор издалека и, что меня удивило, – о себе. Теряясь в догадках, я слушала его и во многом не могла не согласиться с ним. Конечно, насколько я успела его узнать, он совсем не плохой парень. Конечно, за семь месяцев нашего знакомства я не услышала от него ни одного лживого, грубого или неуважительного слова.

А дальше было вот что."

"– Я решил, что мы должны с тобой обручиться – унс ферлобен – и прошу дать мне на это согласие, – выпалил вдруг Роберт и, залившись краской, нервно поднялся со своего места. Встав передо мной, он взял меня за руки, притянул близко к себе.

Я почувствовала, как жарко загорелось мое лицо, как замерло, а затем метнулось в испуге сердце. О чем он говорит? Обручиться? А что это такое? Господи, что это такое? Сейчас я способна понять только одно: обручиться – это значит полностью утратить свою независимость, позволить опутать себя клейкой паутиной соглашательства с ним, моим нареченным, во всем… Хоть бы кто подсказал мне, что я должна ответить ему? ареВ, ну где же ты?

– Роберт, милый… Я очень благодарна тебе за все, но, знаешь…

– Подожди.

Они вошли оба: мама с удивленным выражением лица, с поджатыми скептически губами – впереди; смущенный, но решительный Роберт – сзади.

Роберт тотчас подошел ко мне, обняв меня за плечи, встал рядом: «Мутти, вы уже, конечно, знаете.

Однако перевода не потребовалось. Моя мудрая мамулька поняла все, едва взглянула на меня.

– Пойдемте для такого случая в комнату. Авось сегодня Господь убережет нас от жандармского налета, – сухо, с непроницаемым лицом, не глядя на нас, бесстрастным, неживым голосом, сказала она.