Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Потом, из-за оброненной Робертом в сердцах фразы: «Все вы, наверное, одинаковые!», в свою очередь, сама крепко разобиделась на него, и тогда уже он с жаром принялся уговаривать меня не сердиться, уверял, что он вовсе так не думает; что эти гадкие слова вырвались у него случайно – от большой досады и от большой любви, что я для него, конечно же, не «как все», а единственная, неповторимая, и что если я сейчас же не прощу его – он немедленно умрет тут же, на этом месте… Вот, пусть любимая потом кается – он грохнется сейчас на пол и умрет.

Ну, мрачная перспектива возиться с трупом меня совсем не устраивала, и я, правда не сразу, с некоторыми оговорками, простила его. Примирение наше было бурным, и, должна сознаться тебе, моя тетрадь, что, пожалуй, меня еще никогда так не волновали его нежные поцелуи, никогда они еще не казались и такими желанными, как в этот вечер."

"Роберт ушел около одиннадцати. Быть может, мы просидели бы с ним и дольше, но бдительная мама решительно постучала из комнаты кулаком в стену над плитой.

На крыльце Роберт все же не выдержал, сказал с шутливой угрозой: «Если я еще раз увижу здесь этого прыткого макаронника – так и знай – выдерну ему ноги!»

Бедный, бедный, ни в чем не повинный Джованни. Как же ему без ног?

1 Мая

Понедельник

Сколько можно вспомнить, о скольком можно передумать и перемечтать в этот праздничный, свежий, солнечный день – 1 Мая.

1 Мая. У разных людей – разные обычаи. Но наверное, нигде, ни в одной стране мира, не встречают этот весенний Международный праздник так, как встречают его в нашей Советской стране, на моей любимой Родине. Полощутся, развеваются по ветру алые знамена на родной земле, ликует освобожденный народ, звучат радостные приветствия, песни. Это – там.