Инь, янь и всякая дрянь

У вас ведь проблемы со Светой?

Со старшей Рязанцевой давно никто не разговаривал так уважительно, и Таня, заплакав, сказала:

– Чертова девка!

– Она не виновата, – вздохнул доктор.

– Еще скажите, что моей дочери медаль положена, – простонала Таня.

– Нет, награждать девушку пока причин нет, – спокойно отреагировал Олег Ефремович, – но надо учесть: Света не имела преступных намерений, хороший адвокат сумел бы вызвать сочувствие к воспитательнице, совершившей оплошность. Очутившись в заключении, Света получила новый стресс и отреагировала на него единственно знакомым ей образом: агрессией.

– Как? – разинула рот Татьяна.

– Для начала вытащим ее с зоны.

– Как? – повторила несчастная мать.

Олег Ефремович сложил руки на животе.

– Подумаем. А затем положим к нам в клинику.

– Зачем? – недоумевала Рязанцева.

– Слишком нервного человека нельзя держать на общей зоне. На свободу Свету пока не отпустят, но под нашим наблюдением ей будет комфортно – отдельная палата, хорошее питание.

– Сколько? – выдавила из себя Таня.

– Чего? – не понял врач.

– Денег.

– Кому?

– Вам, за помощь.

Олег Ефремович вскочил и забегал по кабинету.

– Придет же в голову такая глупость! Ни копейки платить не надо.

– Но как же так? – растерялась Таня. – Почему вы хотите мне помочь?

Врач сел в кресло."

"– Мы существуем на деньги спонсора, имя которого я не могу вам открыть.

– Ой! – вырвалось у Тани. Она явно сделала неправильные выводы.

– Он женат, – замахал руками Олег Ефремович, – имеет детей, обожает супругу.

– Ага, – выдохнула Рязанцева.

– Идите домой, мы скоро переведем Свету сюда, – пообещал Олег Ефремович. – Небольшое условие: вы никому ни слова не говорите о том, что дочь находится в «Вире». Даже ближайшим родственникам, подругам!

– Я живу одна, – прошептала Таня. – Сменила после суда квартиру, а то в старом доме мне прохода не давали, вслед плевали. В новом я ни с кем не общаюсь, связи с прежними знакомыми не поддерживаю.