Их новогодний подарочек (СИ)

Сволочи! Варвары! Да я их…

— Василиса Григорьевна, вы не беспокойтесь так, мы только свое заберем.

— Авраменко!

— Всего доброго, Василиса Григорьевна, — не дослушав, Деня двинулся вслед за нами.

— Вещи, — отрывисто бросил Демид, окинув взглядом мои куртку и сапоги.

— Вы…вы просто… а ну отпусти меня, викинг недоделанный!

Я шипела, била засранца кулаками, а он продолжал нести, словно ничего не происходило. Позади, посмеиваясь, шел Данил. Мы спустились по лестнице, по пути встретив пожилую женщину, одарившую нас многозначительным взглядом и тихим «совсем совесть потеряли».

Вот оно, Лена, именно так все это выглядит в глазах нашего общества. Век информационного прогресса и технологий, мать вашу.

И, наверное, старушка права, мы действительно потеряли совесть. И пока я раздумывала над словами женщины, меня донесли до огромного черного танка. Даня уселся за руль, а Демид, закинув меня на заднее сидение, устроился рядом и глянул так, что мне внезапно стало нечем дышать. Ловушка.

— Вы, да что обо мне люди подумают, Василиса в конце концов?! — возмутилась я, зачем-то затронув подругу, которая, конечно, удивилась моим не совсем стандартным отношениям с ее студентами, но точно не осуждала.

— У твоей Василисы самой рыльце в пушку, — хмыкнул Демид.

— Чего? В смысле?

— В коромысле, сюда иди.

Я осознать ничего не успела, не пикнула даже, и меньше, чем через секунду сидела на коленях старшего близнеца.

— Еще раз, еще, блядь, хоть раз, мы же чуть с ума не сошли, бля…

Он рычал, отчитывал меня, как девчонку малолетнюю, а руки тем временем беспорядочно шарили по моему телу.

И я забыла обо всем, потерялась под напором настойчивых прикосновений, грубых, на грани боли, и завтра наверняка на бедрах останутся синяки, но мне было нужно, сейчас нужно. И я сама не поняла, не осознала просто, как потянулась к Демиду и поцеловала, ощущая огромную в нем потребность.

Я больше не вела, не управляла ситуацией, только отдавалась во власть жестких мужских губ, во власть языка, увлекающего меня в какой-то совершенно безумный, дикий танец страсти.