Их новогодний подарочек (СИ)

Просто позволяла делать с собой все, что только в голову придет и не заметила даже, в какой момент оказалась без штанов и нижнего белья. В сознании мелькнула мысль, что так нельзя, что это неправильно, и я благополучно задвинула ее куда подальше, потому что сейчас мне нужно, нужно то, что неправильно и запретно, и вскрикнула от ощущения наполненности.

Снова потянулась за таким нужным поцелуем, обвив руками шею своего ненасытного любовника, отдав бразды правления в его сильные руки.

Горячие, обжигающие губы подчиняли, увлекали в созданное парнями безумие, навязывая своей правильный ритм.

Последовала пауза, такая болезненная и ненужная, она заставила меня едва ли не зарыдать. Растрепанная, ошалелая от происходящего, я уставилась на Демида, на его напряженное лицо, на острые скулы с играющими на них желваками и не понимала, почему он остановился.

Двинула бедрами в попытке продолжить, но даже на миллиметр не сдвинулась, сильные мужские ладони до боли стиснули бедра, удерживая меня на месте, не позволяя получить необходимое.

— Еще раз, Лен, еще раз ты произнесешь ту херню, что сказала днем, мы…

— И что вы сделаете? — прошипела в ответ, чувствуя, как испаряется возбуждение, а на смену ему пробуждается кипящая в жилах злость.

— Затрахаем до смерти, — он рыкнул так, что мне тут же расхотелось спорить, а потом… потом и вовсе стало не до споров. Резко прижав меня в себе так сильно, что последние остатки воздуха из легких вышибло, Демид задвигался жестко, быстро, с какой-то бешеной, совершенно невероятной скоростью, насаживая на себя все больше, все сильнее и запредельно глубже.

Он с безумием в голосе шептал что-то ласковое и такое до невозможности пошлое, что я краснела до самых ушей, принимая в себя его злость, его необузданную мощь, и забыв обо всем закричала так громко, забилась в ослепительном оргазме, содрогалась в мучительно-сладких судорогах.

Я четко ощутила, как Демид задрожал подо мной всем телом, а после сделал еще несколько мощных толчков. Парень наконец разделил со мной мое удовольствие."

"— А ты громкая, да, малыш? — раздалось с переднего сидения, и меня накрыла вторая за вечер волна глубочайшего стыда.