Игры теней

Витэлия скинула на меня бомбу замедленного действия, рассказав мне всё. Я уверяю вас, что мы пройдём курс, чтобы она могла вас вспомнить. Эбигейл всегда хотелось иметь детей, но её сознание не позволяло ей это сделать и предать вас.

–– Мы бы хотели оставить все семейные разговоры для другого дня, – властно говорит Гарри. – Отдай нам Джованни, и мы сможем сохранить мир.

–– Как я уже и сказал, он в подвале. Делай с этим ублюдком всё, что хочешь.

Гарри поднимается со стула и протягивает ему руку. Карло поднимается и пожимает её, закрепляя договорённость между нами.

Потом его взгляд падает на меня, когда я встаю со своего места.

–– Мне нравится, какими людьми вы выросли, – просто проговаривает он. – Я буду рад, если вы захотите когда-то стать одной семьёй. Алессандро, ты знаешь, куда их вести.

Они обмениваются взглядами, и Карло легко кивает отцу Марко. Мы выходим из столовой и идём по извилистым коридорам дома. Я чувствую облегчение оттого, что всё это закончится совсем скоро. Этот ублюдок поплатится, а с мамой мы сможем постараться сблизиться, если она это позволит.

Тяжёлая дверь открывается, и мы спускаемся по ступенькам.

Нико

Я беру свои слова обратно. Семья Руссо не так проста, как казалось, они прибегают к насилию. Когда мы вошли в комнату, Джованни сидел привязанным к стулу, и его лицо было похоже на месиво из крови и кожи. Не знаю, кто так его, но человек явно постарался на славу.

Я сижу на стуле и наблюдаю за пытками Гарри и Аспен. Она решила тоже в этом участвовать, и я скажу честно, моя жена хороша в этом.

Ни один мускул на её лице не дёрнулся, вовремя пока она заживо снимала с него кожу. Я не смел вмешиваться и дал ей полное право отыграть и прожить всё своё разочарование, обиду и гнев. Её чёрный костюм покрылся кровью, которая начинает засыхать. Ботинки хлюпают в луже, но она не останавливается, отрезая кусочек за кусочком кожу с Джованни. Его оглушительные крики разносятся по помещению, и это рай для моих ушей.

Мне нравится пытать людей.

И я в этом достаточно хорошо преуспел. Как бы мне ни хотелось дать Аспен совет или присоединиться к ней в этом деле, я заставляю сидеть себя на стуле, ничего не предпринимая. Это её выбор, и она вправе делать всё, что решит.

Когда Джованни теряет сознание от болевого шока, она собирается вылить на него ведро с водой, чтобы привезти в чувства. И видя её лицо и бешеный огонёк в глазах, я решаю вмешаться. Она не должна переступать черту дозволенного в этом вопросе.