Игры мажоров. \

Все время кажется, обязательно где-то протуплю, не сумею сориентироваться и все испорчу. Если бы не Никита, я бы от паники точно начала еще больше волноваться, и точно бы все завалила.

— Я здесь, Маша, с тобой, — Никита как чувствует, берет мою руку, сжимает в ладони и кладет себе на колено.

В меня будто вливается его спокойствие. В самом деле, что со мной может случиться плохого, если рядом Никита?

— Мы уже все по несколько раз проговорили, — звучит сзади хмурый голос Макса, — не стоит слишком затягивать.

— Маша, ты готова? — Никита заглядывает в глаза. — Если да, то начинаем.

Каменский прав, тянуть дальше нет смысла. Киваю, не разрывая зрительный контакт с Топольским. Он порывисто на мгновенье прижимается к моим губам, машет рукой Голику и открывает дверцу машины.

— Я погнал. Давай, Севас."

"Голик в ответ поднимает ладонь и вглядывается в экран. Я поворачиваюсь к нему, чтобы посмотреть, как работает прога. Мне надо будет повторить все это на камеру.

Машина Топольского припаркована между домами рядом с «Пасторалью», отсюда хорошо просматривается переулок и автомобиль, который мне нужно перегнать.

На улице темно, я снова наплела маме, что готовлю с Алькой презентацию. В последнее время я стала часто ей врать, а ведь она этого совсем не заслуживает. Кто угодно, только не мама.

Испытываю острое желание очутиться сейчас на нашей кухне.

Нам бы только разоблачить учредителей, и все. Больше я никогда не солгу маме, обещаю.

— Маш, не спи, — слышу над ухом голос Севки, — Топольский уже в машине.

Я снова все проворонила. Пока я терзалась муками совести, Сева отключил в автомобиле сигнализацию, и со стороны домов туда занырнул Никита.

Парни долго спорили, будет ли установлено за нами внешнее наблюдение и пришли к выводу, что нет.

В руке вибрирует телефон — это Топольский дает отмашку. Выбираюсь из машины, становлюсь так, чтобы не было видно ни ее, ни ребят. И запускаю стрим.

Не говорю ничего, двигаюсь молча, механически выполняя нужные действия, будто я запрограммированная машина-автомат.