Игры мажоров. \

После уроков как могу стараюсь оттянуть тот момент, когда мы с Топольским останемся один на один. Коваль дал задание поработать над техникой, мы будем тренироваться без него. И у меня холодеет спина, когда я представляю, что мы будем только вдвоем.

Долго мою руки в туалете, протираю очки, перетягиваю хвост. Снова мою руки и промакиваю влажной салфеткой лицо. Дальше тянуть некуда, иду в зал.

Никита уже там. Хоть внешне он спокоен, но я чувствую кожей, как воздух между нами звенит, будто здесь пролегает высоковольтный кабель.

Стараюсь не встречаться с Топольским взглядом, а он по обыкновению смотрит в упор.

— Мы будем танцевать в тишине или ты подпоешь? — пытаюсь острить, но Никита лишь ухмыляется.

— Подпою.

Достает телефон, включает музыку, кладет гаджет на подоконник.

— Такая сойдет?

Молча киваю. Все равно, лишь бы на три доли, для вальса.

— Ну давай, учи, — Топольский снова ухмыляется, но я стараюсь не вестись. Знаю, каким он может быть, когда хоть на миг сбрасывает маску хамовитого наглого мажора.

Одна рука обвивает мою талию, вторую Никита протягивает мне, и когда я вкладываю в нее ладонь, в воздухе ясно слышится треск электрического разряда. Между нами искрит в полном смысле этого слова.

— Ай! – отдергиваю руку. — Ты бьешься током!

— Да, я под напряжением, — серьезно кивает Топольский, и я краснею до самых ушей.

И что он такого сказал? Да ничего особенного, он просто меня троллит, а я поддаюсь.

Собираюсь с силами, и мы начинаем кружиться по залу.

Никита несколько раз наступает мне на ноги, я возмущенно ойкаю, и он каждый раз прижимается ко мне все сильнее и сильнее. В конце концов я не выдерживаю и останавливаюсь.

— Никита, ты стоишь слишком близко, надо соблюдать дистанцию. Мы не должны друг другу мешать.

— А ты мне не мешаешь, — его голос звучит знакомо хрипло, пальцы смыкаются на талии, и я понимаю, что сейчас произойдет.

Я хочу сопротивляться, я не должна позволять ему меня целовать. Но не могу. Не могу упираться, да и как это сделать, когда руки сами тянуться к затылку, запускаются в волосы, а губы раскрываются навстречу?

Никита приникает к моим губам, и тут меня простреливает. Нельзя, нам никак нельзя. Вырываюсь из его рук, но он держит крепко. А потом срывается, и я в страхе отшатываюсь. Никогда его таким не видела. Взбешенным и злым.