Игры мажоров. \

Подходят ближе, я незаметно вытираю потные ладони о штаны. И вовремя.

Никита находит мою руку и демонстративно накрывает ее, переплетая пальцы, прямо на глазах у родителей. Как хорошо, что я успела ее вытереть! Мне немного страшновато, но я все равно не могу удержаться и незаметно глажу тыльную сторону его ладони большим пальцем.

Я знаю, если бы мы были одни, он бы сейчас его поцеловал. А потом бы меня поцеловал. А потом…

— Чилитесь? — старший Топольский первым берет себя в руки. Отодвигает стул и жестом приглашает маму сесть.

— Пап, — Никита кривится с недовольным видом. Его отец вопросительно приподнимает бровь.

— Что-то не так? Я специально скачал словарик подросткового сленга, полезная фича. Вот, — он демонстративно достает телефон и выводит на экран блокнот с заметками. — Дарья Сергеевна, а вы знали, что мы с вами бумеры?

Он поворачивается к маме, и она выходит из ступора.

— Кто, простите?

— Бумеры. Старшее поколение. Нас молодежь так называет.

— Вас это удивляет, Андрей Григорьевич? — мама уже вполне владеет собой и теперь в свою очередь выгибает бровь.

Старший Топольский смотрит на нее с неприкрытым интересом, а у меня отнимается речь. Она что, с ним флиртует? Мне не показалось?

— А мама знает, что ты здесь? — вдруг спрашивает Никита, и моя мама растерянно умолкает. Старший Топольский суживает глаза.

— И к чему ты это сказал?

Воздух становится густым и тягучим, заворачиваясь вокруг нас коконом.

У меня плечи покрываются мурашками. Вообще-то… Вообще-то, глядя на них, сложно сказать, что Никита ему неродной. Даже если не брать во внимание внешность.

Этот взгляд. Одинаково подчиняющий. И как бы я ни ненавидела Топольского, начинаю понимать, почему мама в него влюбилась восемнадцать лет назад.

От этой мысли снова покрываюсь мурашками. Неужели Никита меня обманул? Или сам ошибся? Может нам с ним сделать тест ДНК? Но тогда мне придется все рассказать, а я не могу. Не представляю, как это скажу, глядя ему в глаза.

Понимаю, что молчать дальше — это как прятать голову в песок. Но также знаю, что пересилить себя точно не смогу. По крайней мере не сейчас, может, потом, позже…

— Никита — ваша копия, Андрей Григорьевич.