Игрушка для хищника

— Должен будешь, — ухмыляется Маниз, — и я в этом даже не сомневаюсь. Он и от этой заварушки немалый кусок откусит и еще не раз придет за тем, что будет ему нужно, — и после сегодняшнего я не смогу отказать. Да и смысл?

— Я умею помнить о помощи, Маниз, — киваю и спускаюсь вниз, замечая, что охраны за ложей Маниза сегодня раза в три больше.

Глава 4

Курил безостановочно всю дорогу до особняка, прикуривая одну сигарету за другой. Подъехав, выбросил прямо на песок смятую пустую пачку, и поднялся к себе.

Сквозь бинты снова проступила кровь, — хреново, должна была уже остановиться.

Наложив повязки заново, щелкнул пультом, проверяя камеры.

По-прежнему спокойно.

Переключил изображение на девчонку, — похоже, спит.

Так и не решилась прикрыться мешком, — отметил про себя, осклабившись. Правильно. Лучше ей больше не раздражать меня своим непослушанием, даже в мелочи. Не давать повод мне разъяриться еще сильнее.

Обхватила себя ручонками — маленькие, тонкие, как спички.

И сама такая же — ребра вон даже выступают.

Впрочем, для гимнасток это — нормально, все они худющие. Зато как гнутся! Знаю, люблю развлекаться со спортсменками!

Дрожит вся, даже во сне. Холодно там, в камне.

Хотя, хоромы и тепло она не заслужила!

И снова луплю кулаком по столу, — спит же, мать ее, после всего! Как ни в чем ни бывало!

По херу ей, что с девчонками стало, — не знает ведь, кто я и зачем и куда их оттуда забрал. И — разве б спала, если уж все, что я с ней делал — такой уж для нее был ужас?"

"Не хватило ей салфеток, — засохшая кровь между ног и мои следы даже на волосах остались.

Матерясь сквозь зубы, иду к подвалу, — хрен его знает, может, — спит, а может и сознание потеряла, проверить все равно лишним не будет. Если порвал ей там что-то — женщин у меня в доме нет, возиться с ней тоже никто не будет. Но как-то слишком много крови между ног, посмотреть все равно нужно.

* * *

Никакой реакции, когда я распахиваю дверь, — а делаю я это достаточно шумно.

Подхожу, дернув за плечо, — не реагирует.

Колотит всю, рот приоткрыт, на лице следы невысохших слез.

Но дышит, — хотя дыхание — нездоровое, рваное. И горячая вся, как будто в лихорадке.

Прикладываю палец к вене на шее, — пульс слишком частый.

— Блядь, что я делаю? — качая головой, спрашиваю сам у себя. — Я должен еще и возиться с этой дрянью?

Но уже понимаю, что просто так ее здесь не брошу.