Игрушка для хищника

Сама разъест тебя и не подавится, если из себя не вышвырнешь.

* * *

— Мммммммм, — еще не проснулась, глаз даже не открыла, а уже тянется с поцелуем, почувствовав на своей коже мои руки.

— Вставай, лучик. Мы уезжаем, — дую ей на ресницы, отмахиваясь от желания запрыгнуть к ней в постель и снова показать, насколько она моя."

"В чем-то Маниз прав. Я таки расслабился. Не только о нас с ней забыл, а и о том, чего забывать было нельзя.

В этот раз все просто. Пока просто. При условии, что я решу вопрос по земле Маниза, — но у меня же не бывает вариантов что-то не решить, да?

Но Света становится очень лакомым кусочком.

Где гарантия, что пока о ней знает только он? И насколько быстро узнают остальные?

Слишком многим Альбинос перешел дорогу, очень даже слишком, — так или иначе. Кого-то потопил, кого-то прямо сейчас топит, кого-то, как Морока, круто обыграть пытается.

И именно мой лучик, — черт, как же легко я привык называть ее своей, — так привык, что уже только с головой и с мясом это «моя» от меня оторвать можно, — становится козырной картой во всех раскладах с ее ублюдочным папочкой.

Да и, по большому счету, со мной тоже.

И только вопрос времени, когда и кто первым начнет на нее охоту.

Невозможное закончилось. Пора просыпаться и протирать глаза.

Света.

— Ну, Артур… — даже глаз открывать не хочется. А хочется, чтоб его губы целовали шею, как всегда, как я уже привыкла, и прижаться к его огромной, играющей мышцами, груди. С ума от него схожу, даже во сне. И даже ущипнуть себя боюсь, — а вдруг все это — только сон, и все сейчас исчезнет? — Куда ехать? Зачем?

Пытаюсь обхватить его шею и притянуть лицо к себе, но от аккуратно снимает мои руки.

Окончательно просыпаюсь и распахиваю глаза, недоуменно его рассматривая.

Слишком серьезен, даже где-то напряжен. Между бровями складка. И смотрит так… Холодно, что ли?

— Что случилось? — тут же подскакиваю на постели.

— Тшшшшш, — мягко проводит пальцем по губам, а я млею от этого его голоса. Кажется, именно в него я и влюбилась, — еще тогда, когда болела, а он меня укачивал.

 — Ничего, — проводит костяшками по скуле, а я даже глаза закрываю, вся отдаваясь этой ласке. Я знаю, какой он. Пусть даже не видела его другим, не таким, как со мной, — но чувствую. И потому его нежность для меня, — нечто совершенно бесценное. А от остального я вообще схожу с ума. — Просто нам нужно уехать. Сейчас.

— Надолго? — решаю не задавать лишних вопросов. Сам скажет, если решит, что нужно.