Игрушка для хищника

А я бы за такой расклад старинной молодости Маниза даже и совсем не против.

— А что тут думать? Отдай мне его дочь, Тигр. Что дернулся? Думал, — Маниз — старый, сидит себе и блядями любуется, и ничего не видит, да? Думал, я не узнаю, кого ты там у себя прячешь?

Сжимаю челюсти до хруста. Блядь. Вот оно и началось. Уродливый мир за стенами дома все-таки протянул свои мерзкие щупальца туда, куда я никого не готов был впускать. И ведь это — только первая ласточка. Маленькая такая. Почти невидимая еще.

— Отдай, Тигр.

И Альбинос уже к рассвету арест с моей земли снимет. Ты же понимаешь, — по кусочку свою дочь никто не хочет получать. Думаю, ему и одного пальчика, который я пришлю для предварительных переговоров, хватит. Ну, а нет… Так на десятом точно сломается. До рассвета как раз управлюсь.

— Неделя, Маниз. Максимум. Ущерб возмещу в двойном размере, — цежу сквозь зубы, еще сдерживаясь, чтобы не раскурочить сейчас эту рожу.

— А что ты так дернулся, а, Тигр? Что, пальчиков его дочери стало жалко? Неужто так сладко ублажают они тебя, эти пальчики, что так расстроился? М? Тогда я тоже хочу попробовать, а то эти бляди ни хера уже не ублажают! Поделишься, а? Ненадолго… На недельку, а, скажем? Тебе все равно не до развлечения с малышкой будет, пока вопрос будешь решать.

— Ладно, Маниз. Пошутили и хватит. Времени нет шутки шутить. Мне лететь надо.

— Ох ты, какой дерганный стал, — обманчиво игриво надувает губы, а сам взглядом рентгеновским сверлит. — Да понял я все, расслабься. По глазам твоим понял.

Только и ты, Тигр, понимать должен. Вот это, — у тебя в глазах, — это смерть твоя. Нельзя нам слабости иметь, а ты меня сейчас расстрелять, кол в жопу засунуть и на лоскутки разнести хочешь. За одно слово. Сдохнешь ты из-за нее. Из-за любой бы сдох, — слабость, ее ведь так хорошо использовать можно. Но от этой, от дочери его, — не просто сдохнешь, а херово сдохнешь, Тигр.

— Давай каждый будет решать свои вопросы, — да, мне разнести ему башку на хер хочется. И язык вырвать. За то, что посмел только о ней заговорить, в грязь свою ее втянуть, пусть даже и словами.

 — Сдохну, — венок принесешь. С подписью.

— Это, — уж нет, Тигр, — снова откидывается на спинку кресла и лениво усмехается. — Я к слабакам на могилки не хожу, — на хрен они мне нужны?

— До встречи, Маниз. И не парься, — ты ж меня знаешь. Я любого перегрызу. Так что насчет слабака — что-то ты погорячился.

— Смотри себя, Тигр, сам не загрызи. То, что у тебя в глазах — черная дыра в сердце.