Ядовитое жало

Еще вечером всем командирам был дан приказ наблюдать за бойцами и в случае самовольной отлучки кого‑либо не поднимать шума, а сообщить об этом в штаб. Оказалось, что отлучался ночью только один боец ― Домбровский, Взводный Ковалишин доложил,

что Домбровский вышел из клуни около полуночи, а вернулся в три часа утра, тихонько улегся на Свое место.

— Занеси‑ка Домбровского в кондуит, —сказал Серовол своему помощнику.

Юра Коломиец удивленно взглянул на капитана. Незадолго перед этим капитан Серовол приказал ему занести в список лиц, вызывающих подозрение и подлежащих тщательной проверке, почтаря Валерия Москалева, спасшего от гибели парашютистку.

Юра знал, что за связь с партизанами гитлеровцы уничтожили всю семью Домбровского.

— Неужели вы его подозреваете?

— Подозрение — не то слово, Юра. Я уже тебе говорил… Нужно присмотреться к Домбровскому.

Юра Коломиец испугался, но тут же его глаза радостно засияли.

— Товарищ капитан, я знаю, где он был. Он к Ирке бегал.

— Что за Ирка? — удивился Серовол.

— Ирен, внучка мельника. Ветряк у них. Такая славная девчонка.

— Откуда ты знаешь?

— Так у них же любовь, — смущенно заулыбался Юра, видимо, испытывая неловкость от того, что выдает чужой секрет. — Страшное дело! Только они все в тайне от ее деда держат.

— Если они скрывают, — откуда тебе известно?

— Замечал, товарищ капитан. Раза три–четыре видел их вместе.

— Мало ли что… Может быть, случайно встретились, а ты сразу — любовь.

— Их видно, товарищ капитан, — упорствовал сияющий праздничной улыбкой Юра. — Влюбленных… я знаю, я по глазам их безошибочно определяю. Когда мы после Черного болота сюда вернулись, Ирка за плетнем стояла, — то спрячется, то выглянет.

— Так ты думаешь, что Домбровский этой ночью к ней ходил? — несколько разочарованно спросил начальник разведки.

— Уверен. Я у него и платочек видел с вышитой надписью по–польски: «Коханому — Ирена».

— Ннда! — недовольно чмокнул губами Серовол. — Ты все‑таки занеси его в нашу тетрадочку.