Ядовитое жало

Кроме того, первая рота уже три дня на Черное болото ходит, площадку там чистят, хворост для костров заготовляют. А сейчас приказ — повечерять, спать не ложиться, быть на месте…

Похоже было, что у взводного даже дух перехватило, когда он услышал такие рассуждения. И не удивительно: ведь все, что касалось времени прибытия самолетов с Большой земли, а также места, где должны быть сброшены привезенные ими грузы, командование отряда обычно держало в строжайшей тайне, в которую до последнего часа были посвящены всего лишь несколько человек.

— Вот ты какой, Художник. Распустили языки, холера вашей маме. Какое твое дело, куда и за чем ходит первая рота? Тебе дали задание — выполняй! Так нет, он рассуждает, философствует.

Юра молчал. Он чувствовал себя виноватым, но не обижался на справедливый выговор взводного. Действительно, ему следовало бы держать язык за зубами и не высказывать своих предположений. Но в глубине души Юра торжествовал: выговор, полученный от взводного, только подтверждал его догадку. Теперь‑то он не сомневался, что этой ночью прилетят с Большой земли самолеты и сбросят на площадку у Черного болота тюки с оружием, боеприпасами, обмундированием и, конечно, почтой.

Для Юры Коломийца, как и для каждого партизана, такое долгожданное событие, как прилет самолетов с Большой земли, было самым желанным и радостным праздником.

Партизаны шли по лесной дороге быстро и вскоре увидели впереди крестьянку, гнавшую к хутору козу. Женщина то и дело угощала козу хворостиной и сердито приговаривала: «Я тебе дам, я тебе дам, треклятая! Я тебе покажу, как веревку обрывать,.

Селиверстов и Коломиец смущенно переглянулись: это была та женщина, какую они видели, находясь в секрете. Теперь они ее узнали ― тетка Иванна. Все объяснялось просто: тетка Иванна носилась как оглашенная по лесу, искала свою пропавшую козу. Будешь бегать, если у тебя трое малых детей, а коза заменила корову, которую уже давно забрали немцы.