Ядовитое жало

Какой сегодня день?

— Ну, четверг… — Бородач насмешливо смотрел на начальника штаба. Он не верил, что Высоцкому удастся расшифровать записку.

— Проверим, — Высоцкий вынул из полевой сумки немецкий табель–календарь. — Точно, четверг. Значит, буква эс в конце — день. Среда. Так, капитан?

— Так, — кивнул головой Серовол.

— Донесение прибыло сегодня, следовательно, Верный написал его вечером вчера, ночью положил в почтовый ящик.

— Следовательно, следовательно… — нахмурился Бородач, самолюбие которого было задето той легкостью, с которой начштаба разгадывал «ребус».

— Ты мне Гильдебрандта и ловушку давай. Где они тут значатся, под какой буквой?

— Минуточку, минуточку, — затряс головой Высоцкий. — Дайте подумать, дайте сообразить.

— Василь Семенович, так это же ясно как дважды два, ― сказал комиссар. ― Откуда Верный узнал о том, что мы собираемся напасть на Будовляны? От немцев или полицаев, конечно. Если он решил предупредить, значит…

— Мы теряем время, товарищи, — обеспокоился Высоцкий и начал вынимать из сумки карту.

Когда разговор переходил в практическую плоскость, начштаба не мог обойтись без карты, карта для него была словно весло для рулевого.

— Хорошо, убедили, все правильно, — вынужден был согласиться Бородач. — Но все‑таки я не понимаю, почему донесение следует отгадывать, как ребус?

— Потому, что я дорожу своими разведчиками, Василий Семенович… — сказал Серовол.

— Я тоже дорожу, капитан. Но раз мы отгадали, то и немцы смогут. Что они, дурачки, по твоему?

— Нет, я их дурачками не считаю, — сказал Серовол.

— Только если полицаи или немцы задержат и обыщут человека, показавшегося им Почему‑либо подозрительным, то они могут не придать значения какой‑то бессмыслице, нацарапанной на клочке бумаги. А если будет найдена записка с полным ясным текстом ― пиши пропало, это провал, уже не вывернешься.

Бородач поднялся, подошел к капитану, одобрительно хлопнул его по плечу, засмеялся.

— Будовлянс, так Будовлянс. Молодец, Серовол. Не верил я в твой план, сознаюсь. А вот видишь, как повернулось.

Товарищи, садитесь, пять минут на размышление. Обмозгуем это дельце. Нельзя упустить из рук сукиного сына. Накрыть его на горячем, накрыть.

6. Ход конем"

"Бородач взглянул на часы. Пять минут истекло. Высоцкий, придвинув к себе каганец, уже колдовал линейкой над картой. Комиссар сидел рядом с закрытыми глазами, губы его беззвучно шевелились. Серовол задумчиво теребил пальцами кончик ремешка своей полевой сумки.

— Кто? — спросил командир отряда.