Ядовитое жало

Пожатие Сергея было мягким, нежным, и если бы не пышный чуб, выбивавшийся из‑под кубанки, бачки на всю щеку и лихо подкрученные светлые усики, Юра подумал бы, что перед ним женщина. Сергей, видимо, уловил какое‑то сомнение в глазах Коломийца и усмехнулся, показывая отличные белые зубы.

Юра понял: это и есть прибывшие с Большой земли парашютисты.

Как только церемония знакомства была закончена, Серовол набросился на своего помощника.

— Куда ты исчез? Где пропадал?

Юра Коломиец мог бы многое рассказать капитану: и о том, почему он потерялся в лесу, и что ему сообщили сперва Стельмах, затем Портной, понявшие, что помощник Третьего интересуется голубями неспроста, и как продолжался поиск, пока попавшая в руки ниточка не привела его во двор старого Кухальского, у хаты которого Портной услышал однажды глухое воркование голубя.

— Есть голуби, их тайно держит старый Кухальский, разговаривать со мной отказался, требует, чтобы к нему явился сам Бородач.

Капитан все понял и не стал расспрашивать, а Петрович с любопытством посмотрел на Юру и произнес одобрительно:

— Значит, голубиная почта подтверждается? Здорово! — Очевидно, капитан уже успел информировать гостей о многом.

— Придется сбегать, — озабоченно сказал гостям Серовол, вынимая бумаги из сумки. — Вот схематическая карта Кружно и Княжполя и все, что касается Ганса. Посмотрите. Я скоро вернусь.

Чтобы ускорить дело, капитан взял в штабе два велосипеда и покатил со своим помощником в Любязскую Волю, где квартировала вторая рота.

Старик Кухальский встретил их у ворот и сразу же повел в хату. Когда вошли в горницу, хозяин попросил присесть и дипломатично обратился к Сероволу:

— Слушаю пана офицера… Какое дело у пана ко мне?

— Отец, голуби у вас есть?

— Нету, — замотал седой головой Кухальский.

— Но ведь были, мы знаем… Так разве я отрицаю? Были.

— А куда они делись?

— Этой ночью он последнего забрал. С клетки.

— Кто — он?

— Тот пан, что всегда за голубями приходил.

— Ну, а кто он такой? Ведь вы же его знаете…

— Откуда мне знать? — пожал плечами старик. — Приходит ночью, берет голубя и уходит.

Простодушие Кухальского обезоруживало. Серовол крякнул и сказал строго:

— Отец, тут что‑то не так. Почему вы скрывали ото всех, что держите голубей?"

"— Так это же тайна, пан офицер, большая тайна, — перешел на пугливый шепот Кухальский. — Меня предупреждали, я клятву давал. Вы сами должны знать.