Я тебя верну

Мира вырубается в начале десятого, чтобы проснуться с громком криком в полночь. Она резко садится на кровати и безутешно плачет.

Марина предупреждала, что так бывает: Мире приснился страшный сон. Идут минуты, но дочь никак не может успокоиться. Единственный выход из ситуации, который удается найти, — это одеть ребенка в комбинезон и вытащить на улицу. Мирослава перестает всхлипывать, лишь когда машина трогается. «Лексусы» положительно на нее действуют. Мира смотрит в окно и молчит, хмурится. А через пять минут езды по городу вновь засыпает.

Кресло удобное, Мирослава крепко дрыхнет.

Так себе выход, конечно — переть ребенка ночью на улицу. Не уверен, что стоит об этом докладывать Марине.

На душе пусто, да и в голове тоже. Мирослава во сне улыбается, и я решаю покататься еще некоторое время. Не люблю этот город, но сейчас светящиеся витрины почему-то успокаивают. Давлю на газ, слушая тишину.

Мы возвращаемся домой ближе к часу. Мест у подъезда, естественно, нет. Е*учий миллионник. Придется тащить ребятенка на руках по холоду непонятно сколько.

На всякий случай решаю сделать пару кругов почета — вдруг освободится. Мира спит, мне же совсем не хочется. Спешить нам некуда.

Я давлю на газ, а потом прищуриваюсь. Потому что вижу у подъезда знакомый силуэт. Белая куртка — яркое пятно на сером фоне.

У Марины напряженная поза. Руки прижаты к груди. Она сутулится и походит на хрупкую веточку, которую жестоко надломили.

Я достаю из куртки телефон и вижу на нем двадцать пропущенных.

Кажется, надломил я. Снова.

Направляю машину к подъезду. Марина кидается ко мне и дергает ручку двери еще до того, как внедорожник успевает остановиться.

Глава 29

Пассажирская дверь заперта и не поддается на бездумные дерганья. Тогда Марина начинает долбиться в окно. Я быстро выхожу из машины, хватаю ее за запястье.

— Успокойся.

— Пусти! — кричит Марина, вырываясь. — Где моя дочь?! Ненавижу! Пусти меня немедленно! Где моя Мира?!

Ненавидит? Опять?

Вспышка гнева внутри такая сильная, что ослепляет.

Марина в ужасе. В диком, неконтролируемом ужасе.

— Эй! — окликаю ее, фиксируя.

Марина вырывается.

— Тихо. Всё хорошо. Марина, малышка, всё хорошо. — Слегка встряхиваю ее за плечи. — Мирок спит. Марина! — рявкаю я. — Разбудишь Мирославу, будешь сама качать. Марина застывает. Ее глаза округлены и всё еще безумны. Тело бьет крупная дрожь.