Я тебя отпускаю

А во-вторых, в нашем бизнесе все друг друга знают. Найдется ли смельчак, кто возьмет ее после конфликта с Н.? Захочет ли кто-нибудь нажить себе смертного врага? Вряд ли. Если только в отместку, назло».

Но решено. Обратного пути у нее нет. Завтра девятины и кладбище. Сегодня – готовка. Сейчас она встанет, выпьет чаю и пойдет помогать Валентине. Хороший она человек, эта тетя Фрося.

Определенно хороший.

* * *Валентина уже вовсю хлопотала. В огромной кастрюле попыхивал и булькал холодец, распространяя аппетитные и пряные запахи лаврушки, душистого перца и вареного мяса.

Валентина ловко и быстро стучала ножом – рубила капусту на начинку.

– Ну, помощница, – улыбнулась она, – готова к подвигам?

Валентина ни о чем ее не расспрашивала, и Рина оценила ее такт и чуткость.

Она резала яйца в пироги, стругала винегрет, мешала морс из клюквенного варенья, и – странное дело – в этих хозяйственных непривычных ей и даже приятных хлопотах боль и тоска отступали.

К вечеру обе рухнули – устали. Спешно доели остаток щей. Рина не удержалась и ухватила еще горячий пирожок. Увидела, как Валентина улыбнулась. «Переживает за меня, – удивилась Рина. – Совсем чужая женщина, а переживает». Напились чаю с вишневым вареньем и постановили, что надо отдохнуть, отлежаться. А там опять хлопоты – разбирать и разливать студень, почистить селедку, нарезать колбасу, хлеб, накрыть на стол.

Рина с удовольствием легла и вытянула ноги – болели спина и плечи. «Не привыкла я к домашней работе, – подумала она. – А это ого-го какой труд! Не было у меня ни в детстве, ни в молодости, а также и в зрелости ни домашних пирогов, ни холодцов».

Уснуть не удавалось, мысли роились в голове, и снова подступали злость, обида и жалость к себе. «Господи, ведь мне хорошо за сорок, а я все жду справедливости».