Я тебя отпускаю

, при всей своей скупости, с собой справился – сколько же душевных мук ему это стоило? Нет, нужным людям он ничего не жалел – водил в самые дорогие кабаки, преподносил элитные коньяки, покупал билеты на первые ряды в Большой и так далее. Но здесь? Для кого? Для этих шуршащих сошек, этих никчемных тараканов? Для этих сплетников, завистников и бездельников?

За банкетом-фуршетом тщательно следила Овчарка Виолетта. Под ее зорким взглядом все притихли и замерли у входа. Наконец до нее дошло – народ перепуган до смерти, какой уж тут праздник! Она выдавила «обольстительную» улыбку, больше похожую на акулий оскал, и постаралась изобразить радушие.

Стол был богатым, на кейтеринге не сэкономили: икра – естественно, красная, но и это прорыв, – рыба трех сортов, буженина, ветчина, корзиночки с салатами и паштетами, фрукты в вазах, ну и спиртное: шампанское, коньяки и вино на любой вкус.

Народ занервничал, громко сглатывая слюну. Конечно же, все были голодны: как-то глупо идти обедать в столовку в праздничный день.

"Те, кто посмелее и понаглее, взяли тарелки и стали накладывать угощения. Спустя минут двадцать вошел именинник. Н. был хорош, что и говорить: богатая от природы фактура – рост, плечи, шикарные волосы, красивые руки. Рина догадывалась – многое сделано и приукрашено.

Слава богу, хватало ума не подкрашивать седину на висках – понимал, что это только красит и придает благородства.

Н. был хорош, да. И многие дурочки, молодые сотрудницы, по нему откровенно сохли: закатывали глаза, обсуждая его янтарный загар и «офигительные» ботинки или рубашки. Только старые клячи над этим посмеивались: «Ох, дуры вы, девки! Во-первых, у Н. молодая жена, и вам не светит. А во-вторых, он трус и никогда не позволит себе романчик с коллегой».