Я тебе изменяю

Покосился на подбежавшего сына, который, как назло, затараторил:

– Мама, мама, мама.

Римма Феликсовна взглянула на внука неодобрительно. А Глеб испытал чувство щемящей тоски. Он знал Олю слишком хорошо, чтобы понимать – сказанного она не простит. Вот только жена ведь ему солгала. Мать видела, как она прогуливалась в парке с Тео, а рядом был другой мужик. И Оля на прямой вопрос, что он задал пять дней назад, глядя ему в глаза, солгала."

"– Как и любая нормальная женщина. Сказала, что хочет развода, – пожав плечами, ответил Глеб.

Горечь в душе стала еще более нестерпимой. Может, стоило просто поговорить с Олей и расставить все точки над «i»? И да, он был не в восторге от того, что она так и не стала за собой следить, хотя с момента рождения Теодора прошло целых два года.

– Ну, не велика потеря. Нашего мальчика мы ей не отдадим. Родит себе еще, свиноматки с этим разбираются быстро.

– Мама, не смей! – рявкнул Глеб.

Подскочил с оттоманки, поднял на руки захныкавшего от испуга Теодора.

Последний год, даже чуть больше, она то и дело жаловалась ему на Олю. Она плохо выглядит, она много ест. Пару раз даже нагрубила, когда ей дали дельные советы по воспитанию Тео. А один раз и вовсе на заслуженное замечание по поводу пересоленного салата, ответила, что Римме Феликсовне же лучше – останется стройной.

Это, с точки зрения мамы, было немыслимо. Она постоянно говорила Оле, что та просто обязана извернуться, но сделать так, как хочет свекровь.

Если бы не эта история с мужиком. По описанию – бывшим Оли, о встрече с которым она не просто умолчала, но и солгала.

– Прости, я действительно перегнула палку, – заискивающе улыбаясь, мать подошла к ним с Тео и, потрепав внука по пухлой щечке, добавила: – И не бойся разводиться.

– Мама, не продолжай! – оборвал Глеб, покосившись на сына.

– Хорошо-хорошо, обсудим потом. Но помни мои слова – мы справимся и без Оли! А сейчас поезжайте домой. И передай жене про овощи!

Быстро одев сына, Глеб обулся и вышел из квартиры. На душе скребли кошки.