Я тебе изменяю

Я запрокинула голову и расхохоталась. Смеялась над ней, над собой, над тем, что Ланской променял меня вот на это недоразумение.

И Дима, и Божена смотрели на меня так, как будто опасались, что я спятила. Я же, отсмеявшись, подхватила с пола покупки и прежде, чем выйти из кафе, смерила недолюбовницу Глеба взглядом, после чего обратилась к ней так, словно говорила с неразумным ребенком:

– Дорогая, ты бы вместо того, чтобы следить за чужими мужиками, своего попыталась удержать. А, точно… Он ведь не твой и у вас ничего не было.

– А я и скажу! Пусть они уверятся в очередной раз в своей правоте! – не унималась Божена.

– Пусть, – кивнула и добавила: – Правоте в том, что у них есть целая сплетница в наличии, которую, в случае чего, можно использовать как газетенку с желтой прессой. Да это просто находка – и для Риммы Феликсовны, и для Глеба!

Я ушла, а мне в спину летели упреки и угрозы не оставлять так моих насмешек над «бедной больной женщиной».

– Еще немного, и я решу, что навлекаю на тебя проклятия, когда мы встречаемся, – невесело усмехнулся он.

– Проклятия на меня навлекаешь вовсе не ты, – заверила я Диму, покачав головой. – Это сделал со мной мой собственный муж.

Я вздохнула и принялась вызывать такси через приложение.

– У тебя теперь будут проблемы? – спросил он, когда я уже собралась распрощаться, тем самым давая понять, что он может не ждать со мной такси и ехать домой.

– Новых – не будет, – заверила его и поставила точку в нашей встрече: – Спасибо за компанию. Мне было очень приятно с тобой поболтать.

– Мне тоже, – тут же откликнулся Дима и после небольшой паузы добавил: – До встречи, Оля.

– До встречи, – попрощалась в ответ.

И знала, что искать этой самой встречи сама я уж точно не стану.

* * *– Ах, Риммочка вы моя Феликсовна, я сейчас видела такое!..

Божена влетела в палату, даже не глядя по сторонам. Ее хрупкая фигурка, которой он прежде так восхищался, сейчас напоминала ему непреклонный танк, идущий к своей цели, плевав на любые препятствия.

Мама вздрогнула: это вторжение, похоже, было неожиданностью даже для нее.