Я тебе изменяю

– Кать, ну какие свидания? У меня могут сына отобрать! А кроме того, мы с Димой не какие-то лошади, чтобы нас сводили! Если бы захотел – он уже позвонил сам!

Подруга неловко замолчала. После затяжной паузы, в течение которой я пыталась выровнять дыхание, она наконец проронила:

– Извини. Я ведь как лучше хочу…

– И ты меня извини.

Я снова упала на стул, обессиленно выдохнула. Попыталась трезво разложить в голове всю эту новую, пугающую информацию, но поток мыслей был прерван телефонной трелью.

– Кать, телефон сзади тебя, – выдохнула устало.

– Это Глеб…

* * *Сменить имя. Ну надо же! Когда Ланской только услышал это от Оли, он не поверил своим ушам. Насчет того, чтобы назвать сына не Иваном или, скажем, Михаилом, у них были короткие дебаты еще в тот период, когда Ольга носила Тео под сердцем.

Глеб вспомнил, что его мать тогда в ультимативной форме заявила, что у ее внука может быть только красивое имя, а не такое, какое могут иметь три из десяти мальчишек на детской площадке.

Ольга сомневалась недолго и пошла на поводу у Риммы Феликсовны, когда та выбрала имя Теодор. Хотя, надо признаться, сам Глеб был не в восторге от такой экзотики.

И вот теперь ему предстояло сообщить матери, что ее внука они переименуют. А может, вообще сделать все тайно? Ну а что? Отправиться в загс, или куда там еще, и сменить имя. В семье называть сына Тео, как оно и было, а официально дать ему имя Федор. Ну или какое-то другое, которое устроит Ольгу.

Черт… Она ведь сама как-то сказала, что Теодор – звучит красиво. Может, сейчас делала это ему назло? Впрочем, Глеб понял – Ольга настроена решительно. Значит, дело стало за тем, чтобы сообщить матери об их общем с женой намерении.

– Боженочка только ушла, – слабым голосом сказала мать, сидящая возле окна.

Хорошо хоть не курила… Но по квартире витал аромат спиртного.

– Это пустырник! – тут же пояснила Римма Феликсовна, когда увидела, как Ланской морщится. – Божена принесла.

Глеб кивнул и, устроившись возле матери на стуле, посмотрел на нее пристальным взглядом.

– Тебе лучше? – спросил после небольшой паузы.

Она всплеснула руками и подскочила с небольшого, обитого тканью, изящного кресла.

– Мне лучше! Но в этом нет твоих заслуг. Если бы не эта прекрасная девочка, я, того и гляди, уже махала бы тебе с небес. С другой стороны… там я встречу своего Руденьку…"

"Мать приложила платок к глазам и принялась расхаживать по комнате.