Я тебе изменяю

– Надеюсь, не Божену, – не удержалась я от того, чтобы съязвить.

– С ней покончено, – твердо заявил Глеб в ответ и его тон меня даже удивил.

– Тогда приглашай, – пожала я в ответ плечами. – Пока.

И снова – пауза, наполненная мучительным ожиданием чего-то… чему и сама не могла дать названия.

– Пока, Оль, – сказал он и отголоски его слов растворились среди обрывистых гудков.

* * *В день именин мы с Риммой Феликсовной и мамой вертелись на кухне с самого утра: запекали мясо, нарезали ингредиенты для салатов, замешивали тесто…"

"Работалось на удивление комфортно и легко.

Ну почему так не было с самого начала? Почему нужно было все разрушить, уничтожить мой брак и семью, чтобы обрести этот, такой внезапный покой в отношениях с ней?

Видимо, у всего была своя цена.

– Я все принес, – заявил Глеб, заявляясь на пороге кухни. – Свечи с ангелочками, шпажки с буквами, салфетки…

– Положи там, – махнула быстро на столешницу, снова отворачиваясь к духовке, где сидел традиционный каравай, который я до смерти боялась спалить, не доглядев в этой суматохе.

Хотя, по сути, мы ждали не так уж и много гостей. Именины обычно отмечали узким дружески-семейным кругом.

Я могла лишь теряться в догадках о том, кто же это был. Но еще больше вопросов у меня возникло тогда, когда этот человек появился на пороге…

Он был статным мужчиной где-то за шестьдесят. Высокий, все еще стройный, сохранивший завидную гриву волос, полностью покрытых сединой. Его пышные усы, закрученные на старомодный манер, придавали ему одновременно залихватски-бравый и странно-уютный вид.

Пока я рассматривала неожиданного гостя, рука Риммы Феликсовны рядом со мной нервно дрогнула и нож с шумом врезался в дощечку, где она нарезала закуски.

– Что он тут делает? – прошептала она тихо, и в голосе ее мне даже послышалась… паника?

Сложить дважды два было не так уж и сложно. Но понимания того что происходит, это все же не добавляло.