Грешники

— Ага, — подхватывает Стас с уже почти знакомой мне легкой иронией, — отгоняю от тебя бывших доходяг.

— За это я бы прямо сейчас выдала тебе орден! — Я немного захожу вперед, и иду перед ним «спиной», почти с детским интересом рассматривая его лицо. — Медаль За спасение утопающих.

— Чувствую себя приговоренным к Мавзолею, — басит Стас, и за локоть немного отводит меня в сторону, чтобы не натолкнулась на бегающую карманную собачонку, чья хозяйка провожает нас умиленной улыбкой. — Есть вещи, которые должен делать мужчина.

В том числе — защищать свою женщину.

Я не помню, чтобы мы решили вопрос насчет «твой-мой», но прямо сейчас эту тему поднимать не хочу.

Как давно я просто не гуляла где-то вот так, болтая ни о чем?

Ощущения, что несколько жизней назад.

— Ты был женат? — неожиданно даже для себя, спрашиваю я."

"Убей бог не помню, говорил ли он об этом. И стыдно до жути, что, если говорил, я могла пропустить это мимо ушей. Он-то меня всегда выслушивает и все помнит.

— Нет, Отвертка, женат не был, детей нет. Тридцать два годика по паспорту, — проводит рукой по щетинистому подбородку, — и вроде неплохо сохранился.

«С таким счастьем — и на свободе!» — так и рвется с языка, но я вовремя себя останавливаю.

Это будет слишком похоже на флирт.

Но если просто поговорить о нем — ничего ведь страшного?

— Ну а девушка?

— Что девушка?

— Не делай вид, что не понял, — мотаю головой и на этот раз сама успеваю обойти прущую на нас толпу подростков.

 — Женщина всей твоей жизни, кто-то особенный, важный, кому ты ответишь даже в три часа ночи или за кем помчишься в аэропорт в любое время суток.

Он какое-то время просто молча идет на меня, и по его лицу не похоже, чтобы тянул время, выдумывая более корректный ответ. Он просто как будто перемалывает мои слова.

— Отвертка, вот скажи мне, — наконец, говорит Стас, — по-твоему, это было бы нормально? Ну, что в моей жизни есть такая женщина, но я тут к тебе клинья подбиваю со всех сторон?

— Нет, наверное.

 — Странно, что вся глубина глупости этого вопроса вскрывается мне только сейчас. Я реально как дикая собака — отвыкла от человечности и порядочности. Всюду мерещится двойное дно. — Прости, я не хотела тебя обидеть.

— Я не обижаюсь на женщин, — повторяет уже когда-то сказанные слова. — Но такой женщины нет. Когда-то была. Теперь это в прошлом — замуж вышла, уже второй раз.