Грешники

Просто отчаянно бегаю от него, пытаясь придумать ту самую математическую аллюзию, при помощи которой какой-то умник доказал, что дважды два — пять.

Все ведь так очевидно и правильно совпадает, что невольно становлюсь фаталисткой.

Я изменила мужу, который, как оказалось, был мне верен.

Я замужем за прекрасным умным и надежным человеком, но беременна от другого.

По моей вине Гарик теперь теряет драгоценные дни борьбы с тяжелым заболеванием.

С какой стороны не посмотри, я — тот самый человек, о котором обычно говорят, что без него жизнь станет качественней и проще.

Так что… се ля ви?

О чем тут думать, если вместе со мной жизнь Гарика невозможна?

Я вызываю такси и возвращаюсь домой.

На каком именно километре дороги мое сердце замерзает — не так уж важно, главное, что я готова действовать так, как нужно, забив на собственный эгоизм и мечты о простом женском счастье.

Гарика еще нет, и это хорошо — можно спокойно собрать остатки вещей и оставить на туалетном столике обручальное кольцо. Я несколько раз сжимаю и разжимаю правую руку, привыкая к незнакомому ощущению.

Наверное, нужно написать Гарику записку.

«Я согласна на развод» — этого будет достаточно?

— Нет, Маша, — слышу за спиной его жесткий как никогда раньше голос, — этого будет недостаточно.

Я прикусываю нижнюю губу — кажется, уже поздно извиняться за то, что иногда я думаю вслух слишком громко?

— Я не собиралась произносить это вслух, — говорю первое, что приходит в голову.

Нужно тянуть время, выиграть для себя хотя бы пару минут, чтобы собраться с силами и правильно разыграть ситуацию. Я же собиралась трусливо сбежать, а не страивать выяснение отношений. Я собиралась уйти до того, как нам придется встретиться глаза в глаза.

— О каком разводе речь, Маша? — жестко спрашивает Гарик.

— Разве ты знаешь еще кого-то, кто несколько недель назад попросил меня уйти из его жизни?

— Не то, чтобы я был яростным сторонником классических традиций ведения разговора, но может ты поимеешь совесть и перестанешь разговаривать со мной задницей?

Я непроизвольно втягиваю голову в плечи.

Никогда не слышала, чтобы он говорил так громко и так резко.

Я едва ли вообще замечала изменения в его голосе, даже когда он разговаривал с Бакаевым.

Собираюсь с духом.

Напоминаю себе, что я должна отпустить его, даже если мне будет очень больно.