Грешники

— Ну и…? — заканчиваю вопрос многозначительной паузой. Он не собирается угадывать, так что приходится продолжить самой. — Как ты? Где работаешь? Сколько детей?

— Детей нет, — отвечает сразу на последний вопрос.

Я иронично прищелкиваю пальцем — на меня эти псевдо-психологические уловки не действуют. Как будто то, что он скажет об отсутствии детей, для меня что-то значит.

— Мне в общем плевать на твою личную жизнь, — честно, ни капли не кривя душой, отвечаю я. — Даже если у тебя там семеро по лавкам.

— Ты стала поразительно прямолинейной.

— Был хороший учитель.

— Муж? — прищуривается Призрак, наконец, разворачиваясь ко мне всем корпусом, и делая шаг навстречу, чтобы сократить расстояние между нами до касания рукой.

— Бывший, — скалюсь я, нарочно отступая, чтобы вернуть свою зону комфорта. — Был тем еще козлиной, знаешь? Рассказать кому-то — так целый психологический триллер получится.

— Но, наверное, не такой уж он был фиговый, раз тебя до сих пор так по нему прижимает."

"— Ты снова себе льстишь, — немного наиграно фыркаю я.

Хоть в чем-то Призрак прав: было бы мне все равно — я бы тут не корчила стерву-бывшую. — Я просто не великодушная девочка-припевочка, и все эти психологические дзены про прощение и прощание с легким сердцем лично со мной не работают. Мне нравится вспоминать всю боль, которую мне причинили — так проще крепко стоять на ногах и не отрываться от реальности.

Пока Призрак снова как будто заново изучает мое лицо, без стеснения шарю по карманам его куртки, нахожу ключи от машины и иду к его здоровенному «танку», собираясь сесть за руль.

Призрак мола идет следом и сам занимает место на пассажирском сиденье.

Завожу мотор, морщусь от слишком громкого гула, и снова поглядываю на Диму.

Меня не трогает этот мужчина. По большому счету, мне безразлично, как он жил все эти годы, с кем проводил время и как встал на ноги. Мне все равно, о чем он сейчас думает и строит ли планы на возрождение наших отношений.

У меня сильный стресс.

Настолько болезненный, что мне необходима лошадиная доза эндорфинов и допамина, чтобы пережить эту ночь.

А утром… Что-то обязательно будет иначе.

Мы едем к нему.

Где-то в коридоре теряем свои вещи, вместе, толкаясь, принимаем ванну.

Потом перед ванной, на полу.

Потом в постели со спартанским черным постельным бельем.

Спим час или два, и снова устраиваем интимный марафон.

А когда в шесть утра я выбираюсь из кровати, чтобы быстро одеться, Призрак сонно приподнимается на локтях, недоуменно глядя на часы.