Гридень 3. Экспансия

Так что, можно сделать половцами оседлыми?

— Кирдык, хана, балык, шашлык, — именно так мне послышалась речь одного из воина, который загородилмне, переводчику и десятнику Луке путь.

— Дальше только по приглашению хана, но уже здесь вы должны снять оружие, — переводил Калым.

Я отдал свои мечи, нож, даже засапожник и тот потребовали достать. Хан проживал в большом шатре, который, скорее мог называться юртой. Между тем, к этому сооружению примыкали другие, каменные, служащие и словно коридором и отдельными комнатами.

— Аккуратист хренов, — чуть слышно сказал я, оглядывая огороженное деревянным забором пространство.

— Хан ждет тебя, — на чистом русском языке сказал с виду… русский человек.

Мало того, так еще и крестик у него нательный был, напоказ висел. Хотелось расспросить этого человека, почему он тут и прислуживает князю, да не вышло, быстро дошли, а потенциальный собеседник был угрюмым и нарочито важным.

— Входи! — сказал слуга, а я посмотрел на проход.

Ну что за детский лепет и стремление доминировать над каждым сюда входящим! Вход был таковым, что не прогнувшись, и не войти. Так что получалось, что сейчас я, вне зависимости от своих желаний и намерений, буду кланяться хану. Да уж нет!

Присев на корточки, я, почти что «гусиным шагом» преодолел дверной проем. Можно было бы, как в иной реальности сделал посол Российской империи в Турции, Меньшиков, когда в похожую, узкую дверь входил спиной вперед, показывая османскому султану свое седалище.

Я, признаться, на такое не осмелился. Да и русский посол в нынешней ситуации явно десять раз подумал, чтобы совершать подобные чудачества. Там, в середине девятнадцатого века за послом была великая страна, не знавшая горечи поражений с походов Петра Великого. А тут… Русь пока не такая великая, чтобы прижать вот этих паразитов, которые заняли лучше сельскохозяйственные земли и топчут их копытами своих лошадей, вместо того, чтобы заняться вспашкой.

Зайдя, я огляделся.

Частенько так со мной, когда в сложные и напряженные моменты приходят в голову глупые образы и мысли.

— Приветствую тебя, хан Елтук, — сказал я, кланяясь.