Гридень 3. Экспансия

Нужно будет взять на заметку, что с этим у меня некоторые проблемы и кричать пореже.

Скоро меня стали вытягивать из-под коня и я, как только были освобождены ноги, попытался лихо вскочить, но сразу же завалился вновь на сырую землю. Надеюсь, что левая нога не сломана, а лишь ушиблена, но встать полноценно на две ноги у меня не получилось.

— Коня! — закричал я.

И в это время послышался новый топот, разбавляемый улюлюканием и боевым кличем половцев «Улла!». Нужно обязательно распространять русское «Ура!», а то не порядок, что у русичей нет своего боевого клича.

Опираясь на плечо Ефрема и правую здоровую ногу, я осмотрел поле боя.

— Мы выстояли, — прошипел, просвистел, я.

Еще были локальные схватки, в которых добивали завязших в бою русских мятежных тяжелых всадников. Не меньше четырех сотен вражеских русичей отступило. Вперед выдвинулись половецкие лучники. Именно они расстреливали сейчас и союзных ратников, не успевших удрать, и моих пехотинцев с арбалетчиками.

Бывшие крестьяне и охотники сегодня стали воинами. Было очевидным, что потери в пехоте оказались немалыми. Я видел втоптанные в землю тела, отрубленные руки. Некоторые воины стояли на коленях и держались за голову, а из-под шлема текла кровь. От сильного удара по голове не всегда спасает даже хороший шлем. Но, не будь его, этот воин, который сейчас стоял на коленях, охватив голову и кричал проклятия, был бы уже мертв. А так, попробуем залечить, подлатать. А пройдет у воина шок, так и стыдно будет, когда вспомнит, что в критический для себя момент он не Христа вспоминает, а языческих богов.

— Тысяцкий-брат, Алексей-витязь спрашивает, можно ли ему оставшимися силами помочь Геркулу, уж больно там жарко, — сообщил один из вестовых.

— Да! — скорее не сказал, а кивнул я, просипев слово.

Вот так! Да! именно то, что я хотел добиться! Боброк, словно вынырнул из-за вагенбурга, и нацелился, получается, что во фланг вражеской конницы.