Грей. Кристиан Грей о пятидесяти оттенках

Сажусь на кровать.

– Анастейша, я же тебе говорил. Пятьдесят оттенков. У меня было тяжелое детство. Зачем тебе забивать голову этим дерьмом?

Такого и врагу не пожелаешь. Может быть, ты думаешь, что совершаешь благо, детка, задавая мне все эти вопросы, но мне больно даже думать об этом разговоре. Я предпочел бы никогда не вспоминать, почему я не могу позволить тебе прикасаться ко мне. Ты веришь в доброту людей, я знаю, какими сумасшедшими садистами они бывают. Теперь я и сам такой. Забавы судьбы.

– Хочу тебя лучше узнать.

– Ты уже хорошо меня знаешь.

– Как ты можешь так говорить?

Она садится на колени лицом ко мне и с серьезным видом ждет ответа.

Ана, Ана! Ради бога, уймись!

– Ты опять закатываешь глаза, – говорит она. – В последний раз, когда я так сделала, ты меня отшлепал.

– Я бы и сейчас не отказался.

У нее светлеет лицо:

– Расскажи – и отшлепаешь.

– Что?

– Что слышал.

– Ты торгуешься со мной? – недоверчиво спрашиваю я."

"Она кивает:

– Веду переговоры.

– Анастейша, это совсем не то, – хмурюсь я.

– Хорошо. Расскажи, и я закачу глаза.

Я смеюсь. Конечно, Ана говорит глупости, но до чего же она милая в моей футболке! Ее лицо светится нетерпением.

– Как всегда, поразительная настойчивость в сборе информации, – восхищаюсь я.

Вдруг до меня доходит: я мог бы ее отшлепать. Руки чесались еще с ужина, но сейчас можно превратить экзекуцию в забаву.

Спрыгиваю с кровати.

– Жди! – строго говорю я и выхожу из комнаты.

Беру в кабинете ключ и поднимаюсь наверх.

– Когда у тебя первое собеседование? – спрашиваю я.

– В два.

Прекрасно. Не надо рано вставать.

– Отлично. Слезь с кровати и встань вот сюда.

Я показываю перед собой. Ана со свойственным ей рвением выбирается из постели и ждет.

– Доверяешь мне?

Она кивает. Я протягиваю ладонь, на которой лежат два блестящих шарика, соединенные петлей, – шарики Кегеля.

– Они новые. Я засуну их в тебя, а потом тебя отшлепаю, но не в наказание, а ради нашего с тобой удовольствия.

Понедельник, 30 мая 2011

Анин прерывистый вздох звучит музыкой для моего члена.

– Потом мы трахнемся, – шепчу я. – Если ты к тому времени не заснешь, я расскажу о ранних годах своей жизни. Согласна?

Она кивает.