Горец-дикарь

Нужно вытащить стрелу и посмотреть, ничего ли она не, сломала себе, когда упала с лошади. Принеси воды, полотенца и все, что у вас есть для лечения ран.

– Да, я мигом.

Лукас положил Кэтрин на кровать и начал разрезать пронзенные стрелой одежды, стараясь справиться со шквалом эмоций. Он не понимал, почему испытывал такой сильный страх за Кэтрин, такое леденящее душу отчаяние. Разве он не собирался отомстить ей зато, что она натравила на него людей Ранальда, которые едва не убили его? Хоть он не строил никаких особых планов отмщения, само это слово означало насилие и боль.

Думая об этом теперь, Лукас осознал, что до сих пор так и не поквитался с Кэтрин. Он даже стал помогать ей в борьбе против Ранальда и Агнес. Все, что он до сих пор делал, – это раздражал, оскорблял ее и постоянно пытался соблазнить. Да, его предки слагали песни совсем не о таком отмщении!

Вскоре пришла Энни и выложила на сундук возле кровати все, что принесла с собой.

– Ты сильная, Энни?

– Да, – ответила она. – У меня и желудок сильный, и тело.

– Хорошо. Для того, что сейчас произойдет, нам понадобится и то, и другое. Мне нужно удалить стрелу.

Энни нахмурилась:

– Вы хотите, чтобы ее вырвала я?

– Нет, мне нужно, чтобы ты держала Кэтрин. Сначала я должен протолкнуть ее вперед, чтобы показался кончик стрелы.

– Это будет страшным мучением для нее, – прошептала Энни.

– Да, будет, и хоть она сейчас и без сознания, но будет сражаться с болью.

– Почему вы не можете просто вытащить ее оттуда?

– Потому что так рана станет еще хуже. Конец стрелы разорвет ее еще больше, если пойдет назад. Потому нужно сначала отрезать его.

Энни покачала головой и подошла к Кэтрин, чтобы крепко обхватить ее. Когда Лукас продвинул вперед стрелу, Кэтрин закричала так, что его чуть не стошнило. Он наверняка стал таким же бледным, как и Энни. Лукас отрезал наконечник и затем, глубоко вздохнув, вырвал стрелу из стройного тела Кэтрин так быстро, как только мог.