Фиалковое зелье

 – Что такое, неужели вы меня боитесь?

– Нет, – серьезно ответил Владимир, – просто я вспомнил, как видел вас прежде… Во сне.

Должно быть, тон его вышел даже чересчур серьезным, потому что Антуанетта сбилась с такта и недоверчиво взглянула на него. Тогда Владимир, смущаясь, рассказал ей про происшествие в замке. Сам он, как и остальные, склонен был считать, что все это ему приснилось.

– Ах, – воскликнула Антуанетта, – та женщина, которую вы видели, – это моя прабабушка! Я знаю, что про ее замок ходят разные странные слухи.

Во всяком случае, никто никогда не отваживался заглянуть туда после заката.

– Значит, вы верите в привидения? – спросил Владимир, в котором взыграл практический дух.

– Конечно, – убежденно сказала его собеседница. – Про них столько говорят и пишут – было бы очень досадно, если бы на самом деле ничего такого не оказалось!

Танец закончился. Владимир предложил Антуанетте руку, чтобы проводить ее до места.

– А с кем вы пришли на бал? – спросил он.

– С моей тетушкой Евлалией, – ответила Антуанетта, обмахиваясь веером.

 – Правда, она почувствовала себя неважно и должна была уехать домой.

К ним подошел Балабуха. Владимир обратил внимание на то, что гигант отчего-то залился румянцем. Артиллерист выразительно кашлянул и отвесил красавице поклон. Пришлось Владимиру представить свою новую знакомую.

– Мадемуазель танцует? – спросил Балабуха, подкрутив ус.

И, не успела Антуанетта ответить, пригласил ее на следующий танец. Улыбнувшись, она дала согласие.

Кипя от возмущения, Владимир пристроился в углу залы и мрачно наблюдал за танцующими.

Утешало его лишь одно – что огромный артиллерист двигался как медведь и вообще ему было далеко до него, Гиацинтова. Однако, несмотря на это, Антуанетте, по-видимому, было весело с Балабухой. По крайней мере, она несколько раз засмеялась в ответ на его слова, и этот смех как ножом резанул по сердцу бедного Владимира. Он то краснел, то бледнел и никак не мог дождаться окончания этого невыносимого танца.

– Что такое, что такое? – просипел над его ухом (а вернее было бы сказать, под ухом) чей-то знакомый голос.

Повернувшись, офицер увидел возле себя маленького Добраницкого. – Однако, – не унимался Август, – какая красавица! Ты случайно не знаешь, с кем это наш Балабуха танцует? Я бы тоже был не прочь пригласить ее на танец!

– Оставь, – сердито сказал Владимир. – Следующий танец – мой!

Однако на следующий танец Антуанетту увлек сам хозяин бала, седовласый, изысканный и подагрический фон Гринвальд.