Фиалковое зелье

– Фройляйн, – сказал Владимир первое, что пришло ему в голову, – хоть я вам и не представлен, но… Разрешите пригласить вас на танец!

– Вот как? – высоким мелодичным голосом спросила незнакомка, раскрывая свою бальную книжечку. – И какой же танец вам угодно, сударь? Кадриль? Котильон? Мазурку?

– Все, – ответил Владимир, ни мгновения не колеблясь.

– А вы жадный, как я погляжу, – поддразнила его девушка. Она глядела на него, чуть склонив голову к плечу, и от этого взгляда бедный Гиацинтов таял, как воск.

"Вспомнив о приличиях, Владимир низко поклонился. Конечно, ему следовало отыскать Адлерберга или его секретаря, который знал всех в Вене, и попросить представить его обворожительной незнакомке, но что поделаешь – он так боялся, что девушка скроется, исчезнет, как мимолетное видение… как то самое привидение, которое пригрезилось ему в старом замке! Для импульсивных мечтателей с характером Гиацинтова есть только здесь и сейчас; и они менее всего способны рассуждать здраво, когда дело касается выбора между «сейчас» и «потом».

– Владимир Гиацинтов, атташе русского посольства. – Слово «атташе» звучало очень солидно, лаская слух, не то что «шпион при исполнении служебных обязанностей». – А вы? Как зовут вас?

– Меня зовут Антуанетта, – ответила девушка.

Он подумал, что это романтическое, редкое имя чрезвычайно ей идет, и вообще было бы странно, если бы такую прелестную особу звали бы Мари или Юлией, как тысячи других, ничем не выдающихся девушек.

– Кажется, начинается кадриль, – заметила Антуанетта, захлопывая книжечку, и Владимир поспешно предложил ей руку, боясь, как бы она не передумала.

Они вошли в зал, полный огней, музыкантов, блеска, цветов, мундиров, орденов, лент и платьев; но все это были лишь пятна, нелепые, неумелые и докучные мазки на картине его внезапно вспыхнувшей любви.

– Что-то вы очень молчаливы, – поддразнила своего кавалера Антуанетта.