Если наступит завтра

Из-за столика возле кухни за Джефом и Трейси наблюдал Купер, не понимающий, что они так азартно обсуждают.

– Это очень тонкий танец – в нем все должно соединиться воедино: движения, музыка, костюмы, построение ритма…

– Откуда ты так много знаешь о нем? – спросила Трейси.

– Знавал танцовщицу фламенко.

«Ну еще бы!» – подумала она.

Свет в кафе начал меркнуть, маленькую сцену залили лучи прожекторов. И вот началась сказка. Она разворачивалась постепенно. На сцену раскованным шагом вышли исполнители. На женщинах были яркие юбки, блузки и цветы в живописных, высоких андалузских прическах.

Yo querнa dejarA mi amante,Pero antes de que pudieraHacerlo, ella me abandonоY destrozо mi corazоn.– Ты понимаешь, о чем она поет? – прошептала Трейси.

– Да. Я хотела покинуть моего возлюбленного, но прежде чем успела уйти, он покинул меня и разбил мое сердце.

Танцовщица вышла на середину сцены и начала с простого zapateado – принялась печатать шаги, но постепенно ритм гитарной мелодии учащался и темп танца возрастал, пока не достиг чувственного неистовства – нечто подобное в незапамятные времена рождалось в древних цыганских шатрах. И по мере того как музыка взвинчивала ритм и вела классические движения танца от alegrнa к fandanguillo, zambra и seguiriya, в зале стали раздаваться возгласы: «Olе tu madre!», «Olе tus santos» и «Anda, anda!».

Когда музыка и танец внезапно оборвались, в зале повисла оглушительная тишина, а затем грохнули аплодисменты.

– Великолепно! – воскликнула Трейси.

– Подожди, это еще не конец, – заметил Джеф."

"На середину сцены вышла другая женщина. Она отличалась смуглой кастильской красотой и казалась совершенно отрешенной от всего, словно не замечала зрителей. Гитары начали наигрывать на басах болеро и звучащее по-восточному канто.

Фламенко сопровождался jaelo, и хлопки других танцовщиков и ритмичные удары ладоней побуждали взвинчивать темп музыки и танца, пока не загремело сокрушительное эхо zapateado – это танцовщики завораживающе ударяли в пол то каблуком, то носком, то всей ступней, высекая бесконечные вариации и обертоны ритмики чувств.