Если наступит завтра

Останетесь у меня до конца операции. – Он подвинул ей телефон. – Звоните своему швейцарскому другу и сообщите, что покупаете станок.

– Его номер у меня в гостинице. Назовите адрес вашего загородного дома, и я скажу, чтобы он доставил станок туда.

– Non! – возразил Гранье. – Я не желаю оставлять след. Станок заберу в аэропорту. Все детали обсудим за ужином. Встречаемся в восемь.

Поняв, что разговор окончен, Трейси поднялась. Гранье кивнул на мешок:

– Будьте осторожны с деньгами. Я не хочу, чтобы с ними или с вами что-то случилось.

– Все будет в порядке.

– Не сомневаюсь, – лениво улыбнулся он. – Вас будет сопровождать в отель профессор Цукерман.

Они молча ехали в лимузине. Мешок с деньгами лежал между ними, и каждый был погружен в свои мысли. Цукерман не очень понимал, что происходит, но чувствовал: для него все складывается очень, очень хорошо. Ключом ко всему была вот эта женщина. Шеф поручил не спускать с нее глаз, и он честно выполнял его приказ.

Весь вечер Арман Гранье был в приподнятом настроении.

Он понимал, что к этому времени сделка уже состоялась и теперь станок принадлежит ему. Трейси Уитни сказала, что его производительность – пять тысяч долларов за восемь часов. Но Гранье заставит его крутиться в три смены. Это принесет ему пятнадцать тысяч долларов в сутки. Больше ста тысяч в неделю. За десять недель – миллион. И это только начало. Сегодня он узнает фамилию гравера и купит у него другие станки. И значит, он станет несметно богат.

Ровно в восемь лимузин Гранье свернул на широкую подъездную дорожку к отелю «Палас», и Арман вышел из машины. Оказавшись в вестибюле, он с удовлетворением увидел, что Цукерман сидит возле выхода и не сводит глаз с дверей. Гранье подошел к конторке.

– Передай баронессе де Шантильи, что я здесь. Пусть спускается.

Консьерж поднял на него глаза.

– Но, месье Гранье, баронесса де Шантильи выехала из отеля.

– Ты ошибаешься. Звони ей в номер.

Жюль Бержерак растерялся.

Он понимал, как опасно перечить Арману Гранье.

– Я сам выписывал ее.

Невозможно!

– Когда?

– Сразу же после того, как она вернулась в гостиницу. Баронесса приказала подать ей счет в номер: хотела расплатиться наличными.

– Наличными? Французскими франками? – Гранье лихорадочно размышлял.

– Да, месье.

– Она что-нибудь выносила из номера? Багаж? Какие-нибудь коробки?

– Нет, месье. Сказала, что за багажом пришлет позже.