Если наступит завтра

Но перед самым закрытием секретарь исполнительного директора сказал, что пришла американка и хочет его видеть. Сердце Хэлстона екнуло. «Наверняка пришла вернуть заколку, и отказать ей будет очень трудно. Черт бы побрал этих женщин, этих американок, этих техасок!»

– Добрый день, миссис Бенеке. Неужели заколка не понравилась вашему мужу?

– Не угадал, парниша. У него от камня просто крыша поехала.

– Вот как! – Сердце исполнительного директора запело.

– Старикан хочет, чтобы я взяла еще и сделала пару серег. Подберите мне под пару к тому.

Хэлстон нахмурился:

– Боюсь, миссис Бенеке, мы столкнемся с небольшой проблемой.

– Какой такой проблемой, мой сладкий?

– Тот камень уникален. Другого такого не существует. Могу вам предложить ансамбль совершенно в ином роде.

– Не хочу в ином роде. Хочу точно такой, как я купила.

– Откровенно говоря, миссис Бенеке, на свете очень немного идеальных колумбийских изумрудов в десять карат. – Хэлстон перехватил ее взгляд и уточнил: – Почти идеальных…

– Ты уж постарайся, приятель.

– Признаться, я видел мало подобных камней. И думаю, что воспроизвести точно такую же форму и цвет почти невозможно.

– В Техасе говорят: невозможно – это значит чуть дольше. В субботу мой день рождения. Пи-Джей хочет, чтобы у меня были точно такие же сережки. А что хочет Пи-Джей, он всегда получает.

– Я в самом деле полагаю, что…

– Сколько я вам заплатила за заколку? Сто тысяч? Уверена, Пи-Джей раскошелится на двести и даже на триста кусков за такой же камень.

Грегори Хэлстон соображал быстро. Должен же быть где-нибудь еще один подобный изумруд. Если Пи-Джей Бенеке готов заплатить за него лишних двести тысяч, это будет означать баснословную прибыль. «А ведь, – подумал он, – я могу провернуть дело так, что для меня это будет чистой прибылью». Вслух он сказал:

– Попробую что-нибудь предпринять. Уверен, ни у одного ювелира в Лондоне нет ничего похожего. Но какие-то камни всегда выставляются на аукционы. Я дам объявления, и посмотрим, что у нас получится.

– Ты уж управься до конца недели. И между нами – только чтобы никто не слышал – старина Пи-Джей не поскупится на триста пятьдесят.

Американка ушла, и ее манто из соболя волнами развевалось за ней.

Грегори Хэлстон сидел в кабинете и мечтал. Судьба подарила ему человека, так увлеченного этой белокурой вертихвосткой, что выложил бы триста пятьдесят тысяч долларов за камень стоимостью сто тысяч. Чистая прибыль – двести пятьдесят тысяч.