Февральская сирень

Авось тоже научишься команды выполнять. Сидеть, давать лапу, а главное — лежать.

— Зараза ты, Инка! — Лелька засмеялась, всерьез сердиться на Инну Полянскую было невозможно.

Перемыв после ухода подруги чашки и убрав посуду, она еще раз взглянула на часы и пошла утепляться перед прогулкой.

— Максим, — крикнула она наверх, — собирайся. На тренировку пора.

Мягкий желтый свет фонарей создавал причудливые узоры на снегу, по которым хотелось гадать, как по открытой книге.

— Скрещенья рук, скрещенья ног, судьбы скрещенья, — почему-то вспомнила Лелька строчки любимого Пастернака.

Она вообще была начитанной, несмотря на свое далеко не дворянское происхождение. Мама, мечтавшая стать учительницей, но волею скрещений судьбы бросившая филфак, всю жизнь бредила стихами, читая их маленькой дочке по поводу и без повода. Золотой, а особенно Серебряный век русской поэзии был для убежденной двоечницы Лельки не пустым звуком. Цветаева, Пастернак, Блок… Вот только Мандельштама мама не любила.

Пока она думала о стихах, разглядывая снег, в отдалении Цезарь послушно выполнял команды, которые давал ему гордый своими и собакиными успехами Максим.

Дмитрий исправлял ошибки, давал советы, и все это время Лелька чувствовала на себе его небрежный, не пристальный, а какой-то «боковой» взгляд. Под этим взглядом ей становилось тепло, даже щеки раскраснелись не от мороза, а от чего-то другого, названия чему она дать боялась."

"— Фу! Фу, я сказал! — Громкий, резкий, как щелчок плети, окрик заставил ее вздрогнуть.

Стоя на коленях перед собакой, кинолог старался что-то выцарапать из ее плотно сжатых челюстей.

— Что он съел, яблоко? — спросил Дмитрий у застывшего столбом Максима.

— Нет. — Голос сына был тихим и бесцветным от ужаса. — Дима, я видел. Это была сосиска. Бред умер, съев сосиску. Дима, это отрава?

— Подожди, сейчас посмотрим, ты не видел, откуда он ее притащил?

— Вон из того куста.

Не обращая внимания на то, что снег забивается внутрь зашнурованных грубых ботинок, Дмитрий полез в кусты и, упав на колени, начал что-то внимательно рассматривать.

— Дело плохо, — мрачно сказал он, вылезая обратно на дорожку. — Там красные пятна на снегу. Такую реакцию дает изониазид.

— Что это? — Лельку затрясло.

— На самом деле противотуберкулезный препарат. Применяется для лечения всех форм туберкулеза у людей. А для собак — смертельный яд, потому что они обладают повышенной чувствительностью к этому препарату.