Февральская сирень

Народ в предпраздничном волнении сметал с магазинных полок подарки, а заодно с ними — гречку, тушенку, сахар и макароны. Все говорили о приближающемся кризисе, росте цен и даже возможном голоде. Еды в магазинах было завались, но предусмотрительная Лелька, помнившая пустые полки 80-х, поддалась паническим настроениям и закупила и гречки, и риса, и всего, что положено.

Покупки она сложила в большую клетчатую сумку, с такими челноки в 90-х ездили за товаром в Польшу. Сумка стояла в кладовке на первом этаже, и как-то о нее споткнулась Инна, забежавшая на чай и полезшая в кладовку за крыжовенным вареньем.

— Это что, «допровская корзинка»? — поинтересовалась она. В конце концов, не один Максим любил Ильфа и Петрова.

— Запас карман не тянет, — парировала Лелька. — У меня корни деревенские, так что запасливость у нас в роду.

— Да ладно. — Инна беспечно махнула рукой. — Я подумала было тоже запасы сделать, да Гоша меня оборжал. Говорит, у него на складах на мой век хватит. — Гошей звали Инниного мужа, который был единоличным на данный момент владельцем крупной сети городских супермаркетов.

— Чего тебя на крыжовенное варенье-то потянуло? — спросила она подругу, которая уже ловко открыла банку, зачерпнула ложку, сунула в рот и блаженно зажмурилась."

"— А я его, представляешь, только распробовала. Я ж привыкла творог есть со сметаной и кленовым сиропом. Сироп кончился, я пошла в магазин, протянула руку к баночке с ценником в пятьсот семьдесят рублей за двести граммов и притормозилась.

— Летом можешь сама на моей даче собрать и сварить, — засмеялась Лелька. — Что нового на ниве борьбы с преступностью?

— Ой, парня же пропавшего нашли! — оживилась подруга.

— Мертвый? — с замиранием сердца спросила Лелька.

— Да в том-то и дело, что живой. На электричке в Москву двинул. Друг его по секции спортивной поехал к бабушке в Подмосковье, родители отправили, чтобы присмотреть за старушкой, а он с ним увязался, засранец.

— Посредине учебной четверти? К бабушке? На электричке? — усомнилась Лелька.