Февральская сирень

— Подруга дорогая, родители бывают разные, и дети бывают разные. Не все в лицеях учатся, как у некоторых. Другим наплевать на середину учебной четверти, так же как на ее начало и конец. Тому парню уже девятнадцать. Бабка заболела, его и снарядили ей дрова колоть и воду носить. Ну и этот вслед за ним поехал. Романтика же. А то, что родители будут волноваться, он как-то не подумал. Вернее, искренне считал, что они не заметят его отсутствия. У него отец — дальнобойщик, мать сменами работает. Думал, что пару дней там проведет и вернется.

— Да уж. — Лелька представила, что бы было с ней, если бы ее Максим десять дней не давал о себе знать, и поежилась. От одной мысли об этом ее бросило в озноб. На ее непедагогичный взгляд, Максима Цветкова нужно было выпороть так, чтобы он еще десять дней не мог сидеть. Дабы неповадно было.

— Нашелся — и слава богу, — подытожила Инна. — Вообще, если честно, я считаю, что в ближайшее время никаких новых убийств не будет.

— Почему?

— Потому что он убивает по какой-то одному ему понятной схеме. Первый раз был один юноша. Миша Воронов. — Лелька чуть заметно вздрогнула. — Потом, спустя три года, новое убийство, сейчас два. В общем, теперь, по логике, опять перерыв должен быть.

— А если он маньяк? Какая у маньяка может быть логика?

— Больная. Но логика есть всегда, — убежденно сказала Инна. — Я тут решила через Ваньку Бунина проверить кое-что.

— Какую версию?

— Вот узнаю все, тогда расскажу. — Инна в последний раз облизала ложку и выскочила из-за стола. — Ладно, побежала я.

— Нет, у нас сегодня тренировка. — Лелька посмотрела на часы и почувствовала привычную волну радости от того, что до полюбившейся ей прогулки осталось меньше часа.

— М-м-м-м, вижу, сияешь в предвкушении встречи, — проницательно заметила Инна и увернулась от брошенного в нее кухонного полотенца. — Ладно, видная собачница. Не злись. Постигай азы кинологической службы.