Февральская сирень

— Ты же мне запрещала туда ходить! Вы с Митей тогда на меня так орали, на даче, что я чуть в штаны не наделал. А теперь ты сама меня туда отправляешь. Мама, мне там не понравилось.

— Заниматься там лучше, чем в школе, — ответила Лелька, чувствуя, что у нее впервые в жизни начинает болеть сердце. — Мы с Митей были против, потому что ходить по пустырю было довольно опасно, но сейчас ситуация изменилась.

— Странно это все, — заметил Максим, пожав плечами, и Лелька подумала, что ее сыну в логике не откажешь. — Ну ладно, в конце концов, на работе его все время отвлекают, а там быстрее заканчивать будем.

Вот уже две недели, как Макс по вторникам и четвергам ездил к Гоголину домой заниматься биологией. Занятия эти длились с пяти до шести вечера. Заканчивались они уже в темноте, и каждый раз Лелька отчаянно волновалась, чувствуя, как от страха за сына между четырьмя и семью часами прекращает не только думать, но и, кажется, дышать.

Воронов, как и обещал, выстраивал свой рабочий график так, чтобы в это время вместе с верным Диком незримо присутствовать на Митинском пустыре. Невидимые как для Максима, так и для его врага, они с собакой сливались с окружающим пространством, видя каждое движение идущего по дорожке парня. Максим действительно был под надежной охраной, и, как и обещал Воронин Лельке, ему действительно ничего не угрожало.

Дмитрий чувствовал себя как туго натянутая тетива лука, в любой момент готовая распрямиться, чтобы нанести молниеносный удар в цель.

Иногда он думал о том, что его умопостроение вообще может оказаться неправильным, а значит, все усилия будут затрачены впустую, однако гнал от себя эти мысли. Интуицией, тем самым шестым чувством, которое было развито у него необычайно сильно и позволяло слыть не просто хорошим, а отличным опером, он чувствовал, что прав, а потому рано или поздно убийца должен был попасться в капкан."

"Нужно было набраться терпения и просто ждать.