Эта больная любовь

Он кладет что-то маленькое и металлическое в мою ладонь, и мои пальцы смыкаются вокруг этого предмета. Я едва ли вижу отблеск света, идущего из щели под дверью, который отражается в его глазах, но их огонь прожигает темноту.

— И будет наше царствование победоносно, — мурлычет его мягкий голос.

19. Подожги

Я выхожу из машины, сжимая в одной руке лишнюю ткань от моего длинного шелкового платья, протягивая другую руку для помощи.

Как раз вовремя, Сэйнт хватает её, ухмыляясь мне за своей бронзовой римско-греческой маской в мифологическом стиле.

Мия определенно стройнее меня, но серебристое платье сидит на мне лучше, чем любое другое, когда дело доходит до прикрытия моих достоинств.

Пока одна моя рука находится в руке Сэйнта, другой я держу свою бело-серебряную венецианскую маску за палочку, драгоценные камни стекают с нижней части и свисают с ниточек на мои щеки.

— Словно ангел, — говорит он, поднося мою руку к своим губам."

"Я краснею под маской, когда шофер отъезжает по усаженной деревьями подъездной дорожке. Я не знаю, то ли это губы Сэйнта, прикасающиеся к моей коже, то ли то, что я знаю, что язык Эроу будет на мне позже, чтобы стереть чужие прикосновения, снова вызывает сокращения в нижней части моего живота. Потирая губы между собой и надеясь, что моя помада сиреневого цвета всё ещё на месте, я делаю первый шаг, пропуская свою руку через руку Сэйнта, зная, что сегодняшняя ночь станет для меня открытием.

Проводя меня в массивный, похожий на замок дом самого губернатора, я вижу Аластора Эбботта по другую сторону громадных деревянных двойных дверей, приветствующего прибывающих гостей. На это мероприятие можно попасть только по специальному приглашению. Тут люди с громкими именами.