Эта больная любовь

Я чувствую себя одинокой, как никогда раньше, зная, что лидер, которому я посвятила свою жизнь, обманул меня и всех остальных в нашем сообществе самым тревожным образом. И все это во время борьбы с этими тёмными, непристойными ощущениями, которые Эроу постоянно вытягивает из меня. Моя голова кружится, мой разум в полном тумане.

— Ибо Господь Бог ваш идет с вами, чтобы сразиться за вас с врагами вашими [и] спасти вас, — говорит он мне.

Я прижимаюсь к нему всем телом, впитывая слова, вслушиваясь во фразу и расшифровывая её.

— Они хотят лишить тебя голоса, Брайони, — шепчет он. — Забрать твой голос. Обрезать твой бутон до того, как ты успеешь расцвести.

Загадочный код, раскрывающий его ответ. Он делал всё это не просто так. Он молча защищал меня своим больным и извращённым способом. Оберегая меня от людей, которых он считает моими врагами, и одновременно закаляя меня для схватки.

— Но мне нужно, чтобы ты расцвела. Мне нужно, чтобы ты предстала передо мной во всей своей тёмной, восхитительной красоте. Раскрой свою силу и покажи мне глубину между своими лепестками, — говорит он, проводя тыльной стороной тех же пальцев по моей щеке.

Моё сердце замирает от его слов. Они должны означать что-то более глубокое, но когда он произносит их таким хриплым, нуждающимся тоном, мышцы моих бедер снова напрягаются. Моё тело обманывает меня в его присутствии, всегда стремясь к чему-то большему.

— Теперь я твой Бог, — шепчу я ему в ответ его слова, те самые, которые он написал над отрывком, наконец-то расшифровав послание.

Ибо Господь Бог ваш идет с вами, чтобы сразиться за вас с врагами вашими [и] спасти вас. Это не было сказано в знак богохульства. Это был знак его защиты. Он готов быть моим щитом, но только если я понесу меч.

Он выпрямляет позвоночник, молча возвышаясь надо мной, и если бы я была в состоянии видеть более четко, то могла бы представить, что на его лице застыло гордое выражение восхищения.

Мой пульс громко стучит в моей шее, а хриплый стон едва вырывается наружу.