Эта больная любовь

Но я должен быть умнее и использовать данные мне инструменты, чтобы всё получилось. Послания на кирпиче было достаточно, чтобы Сэйнт занял отца на вторую половину дня.

Я рычу про себя, скривив губы, сдерживаясь от непреодолимого желания вонзить свои зубы в плоть её плеча, заставляя её кричать от приятной боли. Оттолкнувшись от неё, я иду обратно через дом, который я так хорошо знаю, благодаря бесчисленным ночам, когда шпионил за ней, пока она была она, и поднимаюсь по лестнице в её ванную.

Она последует за мной.

Я люблю, когда она слушается. Я хочу наградить её за сообразительность и умение оценивать сценарии, разыгрывающиеся перед ней, но лучше я накажу её за то, какой глупой и наивной она была до меня.

Как я и ожидал, она поднимается за мной на второй этаж, находясь в нескольких метрах, изучая меня, держась за перила лестницы своими маленькими нежными ручками. Ручками, мягкими от того, что её всю жизнь баловали, как маленькую гребаную принцессу, которой её сделали родители.

Я смотрю на свои руки, ладони покрыты свежевскопанной грязью, остатки которой застряли под каждым ногтем.

— Что тебе от меня нужно? — спрашивает она из коридора, звуча как робкая лань. — Пожалуйста. Зачем ты это делаешь?

Она хочет получить ответы, но пока не заслуживает их. Я не знаю, как далеко она зашла. Насколько испорчен её искажённый разум.

— Я иду в душ, — отвечаю я, раздраженный робким тоном её голоса. — Мне нужно привести себя в порядок.

Я чувствую, как она молча стоит у меня за спиной, когда я расстегиваю молнию на толстовке и стягиваю её с рук. Она смотрит, как я снимаю её, бросая её на пол, оставляя на себе только белую майку. Я не хочу рисковать тем, чтобы снять мою маску на её глазах — сходство, к сожалению, невероятное, — поэтому я сжимаю майку в двух руках и разрываю её на груди.

Поэтому я решил сделать из этого шоу.