Эта больная любовь

Бродяга, у которой хватило ума видеть за пределами организованной религии, построенной на обманчивых правилах. Эроу был прав. Я им никогда не была нужна. Им нужно было послушание, чтобы поддерживать в движении поезд обманчивой власти.

Эроу подарил мне голос, позволив найти его самостоятельно. Он придал силу тому, что они назвали грехом.

И в той комнате он получил свою месть.

Я видела, как его отец паниковал, когда Нокс привязывал его к столбу. Я была свидетелем того, как Эроу выплескивал свою боль через нож в своей руке, получая чистое удовлетворение от каждого крика агонии, срывающегося с губ Кэллума.

Я видела, как мальчик, которого лишили счастливой жизни, которая могла бы быть его, мстит злу, укравшему его невинность. Я скрипела зубами вместе с ним, пока он срезал слои плоти с рук и бедер епископа Колдуэлла, отмечая тревожный звук, с которым полоски кожи шлепались и прилипали к прохладному бетону при падении. Сэйнт потерял сознание на столе, когда струи теплой крови брызнули на наши лица, словно знак мщения. Трепет от осознания того, что ни один ребенок не подвергнется такому жестокому насилию, наполнил мое сердце, когда я смотрела, как Эроу отрезает его, и крики пытки эхом отдавались в моем теле, а затем были заглушены его собственным сморщенным, окровавленным членом.

Это было жестоко. Многие сочли бы это откровенным злом. Но я видела лишь божественное, небесное правосудие над человеком, который заслуживал гораздо худшего, чем любая боль, которую мы могли причинить на этой земле.

Я стояла за спиной Эроу и сжимала его окровавленную руку в своей, наблюдая, как исчезает одна жизнь и возрождается новая.

Зло принимает различные формы, часто маскируясь под тех, кто провозглашает святость. Некоторое зло таится в жизни, оставаясь сторонним наблюдателем, молчаливо наблюдая за мучениями других, закрывая глаза на их боль. Некоторое зло вовсе не является злом. Это темная энергия, выходящая на свободу и мстящая тем, кто жаждет власти над слабыми.

Теперь я понимаю его свободу.