Эта больная любовь

Подведя ее к кухонному острову, я поднимаю ее маленькую фигурку, усаживаю на край и снимаю маску. Я бросаю ткань на пол, а ее длинные черные волосы остаются на лице в беспорядке. Она выглядит дикой и необузданной, совсем как грязная кукла, которую я всегда себе представлял.

— Ты готова к члену? — спрашиваю я, оттягивая ее трусики в сторону и снова погружая в нее пальцы.

Она стонет, снова выгибаясь навстречу мне, ее бедра широко раздвигаются, чтобы я мог пройти между ними.

— Эроу, пожалуйста…, — умоляет она, упираясь ладонями в стойку, чтобы укрепить себя, так как ее груди просятся на свободу под застегнутой рубашкой.

Ее задыхающаяся мольба — это все, что нужно для такого мужчины, как я, чтобы упасть."

"— Умоляй меня кончить, церковная девочка, — требую я, снова обхватывая рукой ее шею. — Умоляй меня наполнить тебя. Мне нужно, чтобы ты умоляла об этом.

— Пожалуйста, детка. Наполни меня. Излейся в меня, — настойчиво просит она, откидывая голову назад между лопаток и упираясь пятками в край стойки, раздвигая бедра так невероятно широко.

Мой член, покрасневший на кончике, упругий и слизкий от ее глотки, но это зрелище передо мной — то, что я должен впитать. Чертово мерзкое совершенство. Кричащая о моей сперме, широко раскинувшая кремовые бедра с влажной, стекающей киской, просто умоляющая, чтобы я разорвал ее.

Единственный рай, который я когда-либо познаю.

Без слов я прижимаю головку к ее влажному центру, обдавая себя ее возбуждением, и с силой вонзаюсь в ее жар. Ее стенки смыкаются вокруг моего ствола, крепко удерживая меня в ней, и, клянусь, по спазмам, которые я чувствую вокруг себя, она уже на грани оргазма.

Я держу себя глубоко, и ее голова наконец поднимается, ее взгляд встречается с моим.

Наши души просятся друг в друга, требуя, чтобы мы разбились самым катастрофическим образом. Мы не сможем стать единым целым, пока я не влезу в ее кожу и не поселюсь в глубине ее души так, как мне хочется.