Эта больная любовь

Я вытаскиваю нож, который подарил ей, из ремешка на бедре и щелкаю по лезвию запястьем, она устало смотрит на него, пока я провожу лезвием по внутренней стороне ее бедра.

— Все, из чего я сделан, требует тебя, Брайони, — объясняю я, и наши хаотичные дыхания выравниваются, пока она сглатывает страх, следя за каждым моим движением. — Я твой, и ты навсегда моя. До конца этой жизни, а потом и всей последующей.

Я остаюсь глубоко в ней, наши глаза сфокусированы друг на друге, как будто никого другого в этой вселенной не существует.

Ее челюсть сжимается, когда из ее горла вырывается легкий хнык боли, и она поднимает подбородок, чтобы встретиться с моим. Такой сексуальной я ее еще не видел. Решительной, но все еще сомневающейся. Упорной и в то же время слегка испуганной. Она полностью подчиняется мне, но в то же время знает, что сама по себе совершенно непреодолима.

Мой член набухает в ней до состояния камня, дергаясь в ее крепкой хватке, пока я вырезаю на ее плоти перевернутый крест со стрелкой, направленной на себя. Наконец ее глаза смотрят вниз, на клеймо, с которого теперь капает кровь на мягкую плоть ее внутренней части бедра. Самый дикий, самый свирепый взгляд исходит из ее выпученных зрачков, страсть прямо из души.

Я поворачиваю лезвие на себя, и она берется за рукоятку, вырезая тот же символ на плоти моего живота, не обращая внимания на боль, так как эндорфины захлестывают мой разум.

— Эроу, — шепчет она, почти не обращая внимания, оживая в этот самый момент.

Я пристально смотрю на нее в ответ, с благоговением и восхищением наблюдая, как мой ангел влюбляется в меня.

— Брайони, — шепчу я.

Выходя из нее, я опускаюсь между ее бедер, становясь на колени перед своей королевой. Я зализываю свежую рану, заживляя языком нанесенный мне вред. Ее бедро вздрагивает от этого ощущения, тепло ее крови размазывается по моим губам и подбородку, прежде чем я снова встаю перед ней.

Без предупреждения она протягивает руку, обхватывает мою шею и тянет меня вперед, а нож падает на пол под нами. В спешке и безрассудстве она целует меня, слизывая кровь нечестивыми движениями, пока я вставляю свой член обратно в нее, говоря с моей душой полностью нашими спутанными языками, когда мы начинаем трахаться и истекать кровью вместе.

Стук в дверь за углом отвлекает ее внимание от меня.

Он здесь.